МУЛЬТИ МЕДИА ЖУРНАЛ  /  ПРОЕКТ АХЕЙ
Мульти медиа журнал
/
сделать домашней страницей Обратная связь Карта сайта
Главная Издания>Проект Ахей/Наука/Теория истории
Издания

ZAART
Журнал Молодежной Культуры
Проект Ахей
Новости
Наука
      - Издательское дело
      - Образование, Педагогика
      - Теория истории
      - Древняя история
      - История средних веков
      - Новая история
      - Новейшая история
      - История Урала
      - Археология
      - Японоведение
      - География
      - Психология
      - Политология
      - Филология
      - Экономика
      - Путешествия
Путешествия
О проекте

Поиск по сайту

Расширенный поиск    Помощь

Авторизация

Регистрация
Забыли пароль?

Ссылки



Проект Ахей
27.04.2004 (18:00)
Версия для печати
ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПАРАДИГМЫ В ИЗУЧЕНИИ ИСТОРИИ

Побережников И.В. - "Проект Ахей"

 

Ученые, изучающие прошлое, придерживаются различных, порой противоположных, трактовок относительно того, как необходимо это делать. Для одних историческое исследование сводится к детальному, по возможности полному, описанию исторических ситуаций, установлению связей между историческими фактами, восстановлению хронологической последовательности событий. Для других — историческое исследование невозможно без следования некоторым теоретическим парадигмам, выступающим в качестве ориентиров, путеводителей в их путешествиях в прошлое. Различные позиции занимают ученые и при интерпретации природы исторического дирижизма. Одни отрицают вообще присутствие какого-либо дирижера, координирующего исторический процесс (некоторые из них при этом признают полезность использования в исследованиях идеальных моделей). Другие рассматривают исторический процесс как следствие реализации объективных законов, закономерностей (детерминистского или статистического характера), определяющих ход исторического развития. Третьи акцентируют внимание на субъективных регулятивах, создаваемых людьми и управляющих историей (нормативные системы, традиции, “смыслы” и др.). Четвертые пытаются установить взаимосвязь между силами, не зависящими от человека, и теми возможностями, которые содержит его внутренний потенциал, надеясь таким образом нащупать путь к осмыслению прошлого.

Исторический процесс — это вечная динамика, строительным материалом которой выступают мириады перемен, обеспечивающие как социальные изменения (вариативность), так и сохранение социальной неизменности, инвариантности (действия, движения, призванные гарантировать социальную стабильность, также, по нашему мнению, могут идентифицироваться как социальные изменения). Проблема социальных изменений принадлежит к числу центральных, ключевых в современном обществоведении. Понятие социальное изменение в высшей степени многогранно, оно охватывает трансформации социальных структур, практик, возникновение новых или обеспечение функционирования прежних групп, форм взаимодействия и поведения. В социальной среде (на разных ее уровнях — микро-, мезо-, макроуровне) происходят экологические, демографические, технологические, экономические, политические, социокультурные, социально-психологические (и т. д.) изменения различной скорости, масштаба, сложности, направленности. Все эти разновидности изменений вызываются различными причинами (факторами, источниками), иерархию которых достаточно сложно реконструировать, поскольку их множество и между ними существуют причудливые взаимосвязи. Структурные (интересы и ценности социальных групп), нормативные (системы норм и обычаев) и поведенческие (индивидуальные предпочтения) факторы представляют значительную, хотя, конечно, далеко не полную совокупность источников социальных изменений. Социальные изменения приобретают разнообразные конфигурации. По мнению социолога У. Мура, можно выделить десять, различающихся своей направленностью, моделей социальных изменений: 1) постепенного и непрерывного роста; 2) стадиальной ступенчатой эволюции; 3) неравномерного развития, в основе которого лежит принцип непропорциональности темпов эволюции; 4) циклического роста; 5) разветвленной, многолинейной динамики; 6) циклической безвекторной динамики; 7) логистического роста; 8) упадка в соответствии с логистической кривой; 9) экспоненциального роста; 10) падения по нисходящей экспоненте1.

Многоаспектность социальных изменений существенно осложняет процедуру концептуализации данного понятия. Определение социального изменения зависит от дисциплинарных привязанностей авторов, от акцентуации внимания на различных сторонах социальных сдвигов. Теоретико-концептуальные и идеологические ориентации ученых также оказывают влияние на формирование исследовательского фокуса при решении данного вопроса. Согласно одной из точек зрения, социальное изменение сводится к модификации (с течением времени) социальных практик и социальных ролей, выполняемых людьми в ходе социальных взаимодействий (1). Трансформация социальной структуры, то есть моделей социального действия и взаимодействия, воплощенных в нормах (правилах поведения), ценностях, культурных продуктах и символах, рассматривается другими исследователями как основная характеристика социального изменения (2). Сторонники данного подхода обращают внимание на неустойчивость, противоречивость, гибкий характер агрегирования социальных структур, подверженных существенным изменениям. Ряд исследователей обращает внимание на то, что социальное изменение нельзя сводить только к структурным сдвигам, но необходимо также учитывать и перемены в характере функционирования общества (3). Сторонники данной точки зрения считают, что игнорирование динамических процессов, важных для функционирования системы в целом (например, достижение целей или выполнение определенных условий), делает исследование социальных изменений односторонним. Порой социальные изменения трактуются как, в первую очередь, изменения социальных отношений (4). Существует мнение, что социальное изменение, помимо сдвигов в области социальных отношений, должно включать также структурные трансформации. В рамках данного подхода обращается внимание на множественность уровней (от индивида до структуры), на которых протекают процессы социальных изменений (5)2.

Поскольку само социальное изменение в высшей степени многозначно, многосторонне, его историческое изучение может вестись в рамках различных теоретико-методологических проекций, призванных объяснять характер и направленность изменений.

Эволюционистская парадигма. В XIX в. широкую популярность приобрела эволюционистская парадигма, в основе которой лежала идея о предсказуемом, кумулятивном процессе изменений общества, движущегося от одной стадии к другой, обычно более совершенной, сложной, расширяющей возможности человека. Вера в социальную эволюцию, прогрессивное развитие социальных форм человеческого общежития составила кредо возникшей в XIX в. науки социологии, которая фокусировала внимание на динамику социальных классов, культур, нормативных систем, других институционализированных моделей поведения и, наконец, общества в целом. Во второй половине XIX в. в рамках эволюционного подхода нашла отражение “великая дихотомия” между традиционным и современным обществом (Ф.Тённис, Г.Спенсер, Э.Дюркгейм, Г.Мэн). В целом классическая эволюционная теория характеризовалась представлением 1) о детерминистической предопределенности социальной эволюции (человеческое общество естественно, неизбежно, непрерывно развивается); 2) о векторности социальной динамики (социальные изменения однонаправленны, социальные единицы движутся вдоль одной линии, от низших уровней к высшим, от примитивного к развитому, продвинутому социальному устройству); 3) о имманентной природе эволюции (источники изменений, потенциалы возможностей располагаются в самих социальных единицах, подвергающихся трансформациям; они имеют эндогенный характер); 4) положительной ценностной окраской эволюционного процесса (движение к конечной стадии приравнивалось к прогрессу, росту гуманизма и цивилизованности); 5) видением социальных изменений как медленных, постепенных, кумулятивных, пошажных; эволюционных, а не революционных; 6) редукционистским сведением форм эволюции к некоторому универсальному стандартному набору, обязательному для всех обществ. В середине XX в. эволюционная парадигма оказала существенное воздействие на модернизационный подход, послужив ему, наряду с функционализмом, теоретическим фундаментом. Обыкновенно, сторонники данного подхода говорили о прохождении человеческими коллективами стадий традиционного, переходного и современного (modernity) общества. Рельефное воплощение эволюционизм получил в одной из наиболее известных модернистских конструкций — концепции стадий экономического роста У.Ростоу.

Проблемы, поставленные на основе изучения эмпирического материала, вызывали разнообразные теоретические реакции, лежащие как в рамках эволюционной парадигмы (попытки ее обновления, корректировки), так и за ее пределами (например, циклическая парадигма или отказ от претензий на макросоциологическое теоретизирование и призыв к углубленному изучению эмпирического материала, микроисторических ситуаций). В результате наметилась тенденция к диверсификации эволюционной парадигмы: одни ее сторонники пытались сохранить данный подход практически в неизменном виде, другие вносили разнообразные изменения, способствовавшие некоторой трансформации парадигмы. Идея однолинеарной эволюции в значительной степени дискредитировала себя и была потеснена мультилинейными (в том числе билинейными) моделями развития. Идея многолинейной динамики получила широкое распространение в рамках современного модернизационного анализа3.

В целом эволюционная парадигма, пользовавшаяся большой популярностью на протяжении XIX—XX вв., испытывает сегодня серьезные затруднения. В частности, вызывает вопросы эволюционистский телеологизм и фатализм, который вряд ли могут прояснить туманные ссылки на анонимные естественные законы развития. Не вполне ясно в рамках эволюционистской парадигмы место “человеческого фактора” (человек, наделенный волей и рассудком, — активный фактор исторического процесса, творец истории), который обыкновенно редуцируется сторонниками эволюционизма до уровня зависимой переменной в силу признания естественного характера развития. Отсутствуют четкие критерии, позволяющие относить очередную трансформацию общества (переход от одного типа к другому) к числу общеэволюционных сдвигов или к разряду неупорядоченных случайностей. Всегда может возникать опасение — не есть ли идентификация общего пути эволюции лишь некоторой интеллектуальной подгонкой, метафорой, за которой скрываются идеологические, политические, расовые или другие интересы. Некоторой метафорой представляется и обычное придание эволюционному процессу положительного характера, статуса прогресса. Тезис о том, что социальные изменения способствуют расширению возможностей адаптации общества к среде, не является абсолютно очевидным. Хорошо известно, что усложнение социального устройства, колоссальные успехи в технологической и научной сферах не делают общество менее хрупким, менее уязвимым, более устойчивым. Напротив, “прогресс” расширяет диапазон и масштаб рисков, которые приобретают все более угрожающий для человека характер (понятие “общества риска”, введенное в научный оборот У.Беком4, возможно, наиболее адекватно отражает существо современного социального порядка). Кроме того, само понятие “прогресс” имеет историческую и, вероятно, национальную природу. В связи с тем, что темпы развития различных компонентов социума не совпадают, а возможны ситуации, когда их динамики имеют различную направленность, сложно представить, что вообще должно обозначать понятие эволюция общества или культуры в целом.

Циклическая парадигма. Пик популярности циклических теорий социальных изменений пришелся на 1920—1930-е гг., то есть на период между Первой и Второй мировыми войнами. Данные теории в большинстве своем характеризовались крайним пессимизмом в оценках перспектив развития человека и общества, что, как принято считать, отражало ощущение катастрофичности, нарастания хаоса, отчуждения, распада человеческого сообщества, падения нравов, вызванных индустриализацией, урбанизацией, секуляризацией, девальвацией религиозных ценностей, пугающим рождением “массового общества” и т.д. (О.Шпенглер, А.Тойнби, П.А.Сорокин, В.Парето, А.Л.Крёбер и др.). Сторонники циклической парадигмы преимущественно акцентировали внимание на формах динамики отдельных цивилизаций или культур. Созданные ими конструкции были по существу циклическими теориями исторического круговорота, согласно которым общество и его подсистемы движутся по замкнутому кругу, регулярно возвращаясь вспять, к исходному состоянию. Указанные ученые стремились восстановить последовательность фаз в развитии мировых цивилизаций, которая обычно включала рождение, рост, зрелость и упадок. Предлагаемые ими схемы динамики не исключали присутствие в историческом процессе определенных закономерностей, но не предусматривали векторности, направленности истории, которая цементировала эволюционистскую парадигму. Таким образом, в основе циклической парадигмы лежало убеждение, что все наличные современные социальные формы, механизмы, практики уже имели место быть прежде, на более ранних витках динамики человеческого сообщества, что вся история — это рецидивирующий, возвратный процесс5.

В целом применение циклической парадигмы вызывает множество вопросов, порой схожих с теми, которые рождает использование эволюционной парадигмы. Самый главный вопрос, видимо, касается природы тех непреложных “законов”, которые регулируют якобы ритмическую повторяемость исторического процесса. Социальные изменения не всегда имеют циклический характер — данное обстоятельство тоже создает затруднения для сторонников циклической парадигмы.

“Равновесная” парадигма. В рамках “равновесной” парадигмы (структурно-функциональный анализ) динамика рассматривается как фактор, обеспечивающий сохранение социального порядка, структуры (равновесия). Исследователи, работающие в русле данного подхода, существенное внимание уделяют объяснению функций, которые должны выполняться, чтобы стабильность социальной системы или ее подсистем не подверглась деструкции. К числу ключевых концептов и категорий, которые осваивались в рамках “равновесного” подхода, можно отнести такие как структура, функция, равновесие, входы и выходы, среда, обратная связь. При помощи данных концептов ученые формулировали всеобъемлющие теоретические модели социальных систем, которые могли выступать в качестве идеальных типов при идентификации и сравнительно-историческом изучении эмпирических общественных систем.

“Равновесная” парадигма формировалась под значительным влиянием органической метафоры — признания аналогии между социальным и биологическим организмами. Сторонники данной парадигмы исходят из того, что тесная связь между общественными институтами, гармоничная координация между ними напоминают взаимосвязь и взаимозависимость между частями биологического организма. По аналогии с биологическим организмом, каждая часть которого выполняет определенную функцию ради блага целого, социальные институты также имеют конкретные полезные функции, обеспечивающие стабильность и развитие общества. Подобная ориентация сторонников “равновесной” парадигмы содействовала формированию у них образа общества в виде структурно упорядоченной системы. Изменения внутри социальной системы связываются сторонниками “равновесной” парадигмы с реорганизацией ролей, которая может приобретать различные формы, в том числе исчезновение каких-то ролей, появление новых или их модификация6.

Преимуществом “равновесного” подхода считается его “универсальность”, “всеобщая” применимость. Однако, у этого подхода имеются и свои недостатки. Дело в том, что он дает скорее некоторые концептуальные рамки, которые сами по себе не продуцируют проверяемые гипотезы или то, что обычно называют “обобщениями среднего уровня”. Данный подход в общем слабо стимулирует стремление углубляться в эмпирический материал. Фундаментальной проблемой “равновесного” подхода является то, что он не эластичен к динамике, изменениям. Само понятие “система” и сопутствующее ему понятие “равновесие” ориентируют исследователя на изучение структурных, более-менее стабильных, находящихся в состоянии относительного равновесия, а не динамических, компонентов исторического процесса. Конечно, возможно использование концепта “система” в динамическом контексте, с фокусировкой при этом на такие понятия как отставание, запаздывание, сдвиг фаз, руководство, инициатива, обратная связь. Однако в действительности большинство исследований, проведенных на базе структурно-функционального подхода, не акцентирует внимания на данных динамических категориях. Акцент делается на разработке моделей различных типов систем, а не на исследовании различных типов изменений и переходов от одной системы к другой.

Конфликтологическая парадигма. Конфликтологическая парадигма в значительной степени противостоит “равновесной”, акцентируя внимание не на стабильности, порядке, а на социальных изменениях, противоречиях, конфликтах, которые, как считается, имеют повсеместный характер. Таким образом, для представителей “равновесного” и конфликтологического подходов важными представляются различные стороны социальной реальности: для первых — это инвариантность, организованность, стабильность; для вторых — динамизм, изменчивость. Сторонники конфликтологического подхода (К.Маркс, Ф.Энгельс, Р.Дарендорф, Л.Козер) рассматривают конфликт в качестве важнейшего фактора социальных перемен. При этом имеются существенные различия во взглядах между представителями конфликтологической парадигмы. В рамках историко-материалистического подхода модель социального конфликта приобрела дихотомический характер — все общества делятся на два основных антагонистических класса эксплуататоров и эксплуатируемых (в капиталистическом обществе данные классы представляют интересы труда и капитала), неизбежная борьба между которыми (классовая борьба) вследствие неразрешимости классовых противоречий ведет к революционному разрушению существующего социального порядка и кардинальной трансформации всего общества. Л.Козер и Р.Дарендорф признают возможность конфликта по поводу контроля над определенными ресурсами и распределением власти и авторитета в обществе в разнообразных формах. Они предпочитают говорить не о дихотомическом, а о перекрестных множественных конфликтах (отражающих множества интересов), когда союзники в одном вопросе превращаются в противников в другом, которые предотвращают разделение всего общества по одной оси. Подобный подход превращает конфликт в фактор, скорее, предотвращающий социальную нестабильность за счет уравновешивания различных интересов и практик. К позитивным последствиям конфликта сторонники ряда конфликтологических перспектив относят: предохранение социальных систем от окостенения, создание стимулов для изобретательской деятельности, внедрения инноваций; укрепление взаимной связи внутри противоборствующих сторон; выявление целей и стремлений конфликтующих групп; уменьшение индивидуальных отклонений и аномии в группах; усиление тенденций созидания и обновления. В качестве отрицательных влияний конфликта рассматриваются следующие: упрощение и схематизация решения в том случае, если конфликтующие стороны хотят достичь компромисс; инкриминирование конфликтующей группе отклоняющегося поведения на основании зачастую одного не репрезентативного случая; создание трудностей в деле поддержания порядка и устойчивости. Конфликтологическая парадигма вносит существенный теоретический вклад в разработку проблем социальных изменений7. Тем не менее, она не может претендовать на всеобъемлющее объяснение истории. За ее рамками оказывается множество важных факторов и механизмов преобразований. Сторонники конфликтологической парадигмы обыкновенно оказываются в затруднении, когда пытаются придать своему подходу теоретически самостоятельный характер, — им нередко приходится прибегать к категориям, принадлежащим другим направлениям социальной мысли (например, “функция”, “система”, “формация”, “стадия” и т.д.). Нередко конфликтологический подход интегрируется в более сложные теоретические конструкции, построенные на основе использования различных перспектив (например, историко-материалистический подход).

Синергетическая парадигма. Существо синергетического подхода можно свести к истолкованию динамики сложных открытых систем как процесса самоорганизации и саморазвития. В применении к изучению исторического процесса синергетический подход позволяет рассматривать историю развития человечества как историю образования все более сложных нелинейных социальных систем, как диссипативный, нелинейный и самоорганизующийся процесс. При этом, несколько упрощая существо дела, историческая синергетика обыкновенно описывает развитие социума путем поочередного использования двух моделей: эволюционной и бифуркационной. Эволюционная модель (обеспечивающая интерпретацию стабильных периодов истории) характеризуется действием разнообразных детерминаций, которые, наряду с причинно-следственными, включают в себя также функциональные, целевые, корреляционные, системные и другие виды связей. Отличительной особенностью эволюционной модели является присутствие системообразующего фактора, который определяет инвариантность системного качества на протяжении всего этапа эволюционного развития. Бифуркационная модель описывает неравновесные ситуации, чреватые выбором альтернативных сценариев дальнейшего развития. Постепенно устойчивое развитие сменяется нарастанием внутреннего неравновесия — ослаблением связей внутри системы, — что ощущается как назревание кризиса. В ситуации максимума внутреннего неравновесия социум вступает в бифуркационную фазу развития, для которой характерно исчезновение прежнего системного качества. Прежние детерминации теряют свою эффективность, новые еще не развернулись. В этих условиях возникает “карта возможностей”, представляющая набор потенциальных путей (альтернативных сценариев) выхода на новые системные качества или распада (т.е. перехода в состояние хаоса, в рамках которого начинается упорядочивание в соответствии с собственными имманентными механизмами). Выбор системой того или иного пути в точке бифуркации зависит от действия флуктуации (фактора случайности), реализуемой через деятельность конкретных людей. Именно конкретная историческая личность выводит систему в новое системное качество. Причем выбор пути осуществляется ею, исходя из индивидуальных предпочтений и установок.

Синергетический подход имеет некоторые преимущества по сравнению с эволюционным, циклическим, равновесным, конфликтологическим. В некоторой степени он более объёмен по своей природе. Вероятно, можно утверждать, что он содержит в себе — в снятом виде — элементы всех вышеперечисленных подходов (теоретические возможности данных подходов): дискретный эволюционизм, возможность возвратных движений, системность, конфликтность. Синергетический подход обнаруживает внимание к фактору исторической случайности. В рамках данного подхода человеческий фактор приобретает определенное теоретическое воплощение. Синергетический подход создает достаточно гибкую теоретическую базу для объяснения многовариантности исторического развития (вечная проблема эволюционистского подхода). Исторический процесс сквозь призму синергетического подхода выглядит как скачкообразный и многомерный, а не непрерывный и детерминированный в каждой точке своей траектории8.

Использование синергетического подхода в социальных науках, в том числе в истории, делает лишь первые шаги. Познавательный потенциал данного подхода явно не исчерпан. Тем не менее, уже сейчас, вероятно, можно высказать некоторые опасения, связанные с возможностями его применения в социально-исторической области. Синергетическому подходу присущ, хотя и в меньшей степени, чем эволюционистскому, фатализм. Дело в том, что в основе данного подхода лежит тезис о стремлении социальных систем к устойчивости, к некоторому идеалу (супер-аттрактору). Недостаточно разработаны методы анализа бифуркационных фаз и эволюционных катастроф. Затруднения в применении синергетического подхода вызывает исключительно высокая сложность социальных систем, наличие большого числа факторов, определяющих ее динамику. Методологически спорна фактическая элиминация человеческого фактора из так называемых эволюционных фаз развития.

Ни одна из вышеперечисленных парадигм изучения исторического процесса не может считаться универсальной. Наряду с достижениями, каждая из них несет груз проблем. Вряд ли современного исследователя может удовлетворить органицизм, который лежит в основе “равновесного” подхода и, в определенной степени, — эволюционного и циклического. Немногие сегодня согласятся признать, что процессы социальных изменений осуществляются строго и однозначно по однолинеарной или, например, циклической модели. Перестройки, преобразования общества подчиняются гораздо более сложным механизмам, направление движения общества в целом может меняться, непрерывный прогресс — скорее фикция, чем реальность. Вызывает сомнения вера в естественный характер социальной динамики. Выбор направлений развития находится в значительной зависимости от действий людей, наделенных сознанием и волей. Проблема взаимодействия между социальными структурами (экономическими, собственно социальными, политическими, институциональными, культурными, ментальными и т.д.) и субъектами истории, наделенными волей и свободой выбора, между структурной детерминантностью и человеческими возможностями выходить за рамки установленных прошлым ограничений заслуживает дальнейшей серьезной разработки (основной предмет исследования в рамках структурационного подхода). В этом плане перспективным представляется изучение механизмов взаимодействия между индивидуальными стратегиями на микроуровне и макросоциальными изменениями.

__________________________________

1 Moore W.E. Social Change. Englewood Cliffs, N.Y.: Prentice-Hall, 1974. P. 34—46; Кроме того, см.: Vago S. Social Change. Englewood Cliffs, New Jersey: Prentice-Hall, 1989. P. 75—79; Штомпка П. Социология социальных изменений. М., 1996. С. 31—37.

2 См.: Смелзер Н. Социология. М., 1994. С. 611; Гидденс Э. Социология. М., 1999. С. 591, 673; Асп Э.К. Введение в социологию. СПб., 2000. С. 114, 172; Vago S. Social Change. P. 7—9.

3 См.: Rostow W.W. The Stages of Economic Growth. A Non-Communist Manifesto. Cambridge, 1960; Классен Х.Дж.М. Проблемы, парадоксы и перспективы эволюционизма // Альтернативные пути к цивилизации. М., 2000. С. 6—23; Коротаев А.В., Крадин Н.Н., Лынша В.А. Альтернативы социальной эволюции (вводные замечания) // Там же. С. 24—83; Уайт Л.А. Концепция эволюции в культурной антропологии // Антология исследований культуры. СПб., 1997. Т. 1: Интерпретации культуры. С. 536—558; Он же. История, эволюционизм и функционализм как три типа интерпретации культуры // Там же. С. 559—590; Moore B.Jr. Social Origins of Dictatorship and Democracy. Boston, 1966; Therborn G. European Modernity and Beyond: The Trajectory of European Societies, 1945—2000. London, New Delhi: Sage Publications, 1995.

4 Бек У. Общество риска. На пути к другому модерну. М., 2000.

5 См.: Сорокин П. Социальная и культурная динамика: Исследование изменений в больших системах искусства, истины, этики, права и общественных отношений. СПб., 2000; Он же. О концепциях основоположников цивилизационных теорий // Сравнительное изучение цивилизаций. Хрестоматия. М., 1999. С. 38—47; Он же. Общие принципы цивилизационной теории и ее критика // Там же. С. 47—54; Шпенглер О. Закат Европы. Новосибирск, 1993; Он же. Закат Европы: Очерки морфологии мировой истории. М., 1998. Т. 1—2; Тойнби А.Дж. Цивилизация перед судом истории. М., 1996; Он же. Постижение истории. М., 1991; Крёбер А.Л. Стиль и цивилизации // Антология исследований культуры. С. 225—270; Он же. Конфигурации развития культур // Там же. С. 465—496; Также см.: Штомпка П. Социология социальных изменений… С. 186—201; Философия истории. Под ред. проф. А.С. Панарина. М., 1999. С. 340—361; Мелко М. Природа цивилизаций // Время мира. Альманах. Вып. 2: Структуры истории. Новосибирск, 2001. С. 306—327; Уэскотт Р. Исчисление цивилизаций // Там же. С. 328—344; Ито Ш. Схема для сравнительного исследования цивилизаций // Там же. С. 345—354.

6 См.: Парсонс Т. О структуре социального действия. М., 2000; Он же. Система координат действия и общая теория систем действия: культура, личность и место социальных систем // Американская социологическая мысль: Тексты. М., 1996. С. 462—478; Он же. Функциональная теория изменения // Там же. С. 478—493; Он же. Понятие общества: компоненты и их взаимоотношения // Там же. С. 494—525; Мертон Р.К. Явные и латентные функции // Американская социологическая мысль. С. 393—461; Уолш Д. Функционализм и теория систем // Новые направления в социологической теории. М., 1978. С. 111—139; Smelser N.J. Social Change in the Industrial Revolution. Chicago: University of Chicago Press, 1959.

7 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 7. С. 5—110; Козер Л.А. Функции социального конфликта. М., 2000; Он же. Функции социального конфликта // Американская социологическая мысль… С. 542—546; Он же. Завершение конфликта // Там же. С. 546—555; Также см.: Тернер Дж. Структура социологической теории. С. 125—219.

8 См.: Николис Г., Пригожин И. Познание сложного. Введение. М., 1990; Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса: Новый диалог человека с природой. М., 1986; Курдюмов С.П. Законы эволюции и самоорганизации в сложных системах. М., 1990; Назаретян А.П. Агрессия, мораль и кризисы в развитии мировой культуры. Синергетика исторического процесса. М., 1996; Василькова В.В. Порядок и хаос в развитии социальных систем: (Синергетика и теория социальной самоорганизации). СПб., 1999; Гомаюнов С.Г. От истории синергетики к синергетике истории // Общественные науки и современность. 1994. № 2. С. 99—106; Малинецкий Г.Г. Нелинейная динамика — ключ к теоретической истории? // Там же. 1996. № 4. С. 98—112; Лесков Л.В. Футуросинергетика западной цивилизации (Задачи синергетического моделирования) // Там же. 1998. № 3. С. 149—160; Чешков М.А. Синергетика: за и против хаоса (заметки о науке эпохи Глобальной смуты) // Там же. 1999. № 6. С. 128—140; Бранский В.П. Социальная синергетика как постмодернистская философия истории // Там же. С. 117—127; Он же. Теоретические основания социальной синергетики // Вопросы философии. 2000. № 4. С. 112—129; Сапронов М.В. Концепции самоорганизации в обществознании: мода или насущная необходимость? (Размышления о будущем исторической науки) // Общественные науки и современность. 2001. № 1. С. 148—161; Князева Е.Н. Сложные системы и нелинейная динамика в природе и обществе // Вопросы философии. 1998. № 4. С. 138—143.



Использование материалов только с согласия редакции интернет издания "Проект Ахей"


Средняя оценка:    /  Число голосов:  0  /  проголосовать


Постоянный адрес статьи: http://mmj.ru/index.php?id=36&article=117    /    Просмотров: 16269

Последние статьи раздела
БИБЛИЯ – КАЛЕНДАРЬ - ПРИРОДА

ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ МОДЕРНИЗАЦИОННОГО ПОДХОДА

ИСТОРИЯ, НАУКА, ИДЕОЛОГИЯ

ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ ИСТОРИЧЕСКОЙ РЕГИОНАЛИСТИКИ НА ПРИМЕРЕ ИЗУЧЕНИЯ ЗАУРАЛЬЯ

ГУМАНИЗАЦИЯ КРАЕВЕДЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ ГОРОДА



обратная связьназад  наверх

  

Copyright ©2002-2010 MMJ.RU
All rights reserved. Создание сайта:all2biz.ru
Наша кнопка:
Как поставить?
Рейтинг ресурсов "УралWeb"