МУЛЬТИ МЕДИА ЖУРНАЛ  /  ПРОЕКТ АХЕЙ
Мульти медиа журнал
/
сделать домашней страницей Обратная связь Карта сайта
Главная Издания>Проект Ахей/Наука/Теория истории
Издания

ZAART
Журнал Молодежной Культуры
Проект Ахей
Новости
Наука
      - Издательское дело
      - Образование, Педагогика
      - Теория истории
      - Древняя история
      - История средних веков
      - Новая история
      - Новейшая история
      - История Урала
      - Археология
      - Японоведение
      - География
      - Психология
      - Политология
      - Филология
      - Экономика
      - Путешествия
Путешествия
О проекте

Поиск по сайту

Расширенный поиск    Помощь

Авторизация

Регистрация
Забыли пароль?

Ссылки



Проект Ахей
27.04.2004 (18:00)
Версия для печати
ПОНИМАНИЕ ИСТОРИИ В ЕЕ АЛЬТЕРНАТИВНОСТИ

Дудина М.Н. - "Проект Ахей"

 

Вопрос о сослагательном наклонении в истории (о несостоявшейся истории, о виртуальной истории) не стоял до недавнего времени так значимо, как сейчас. “История не знает сослагательного наклонения” – категоричность этой фразы изначально отбивала желание спорить (особенно на школьном уроке). На самом деле это конструктивный как для науки, так и для обучения аспект исторического познания - вопрос об альтернативных ситуациях в историческом развитии. Например, ему был посвящен “круглый стол” в редакции сборника “Одиссей”, к материалам которого мы обратимся ниже. Актуализированная в последнее время проблема об альтернативах в истории на самом деле никогда не уходила с исторической арены. И если в прошлом в историческом образовании строгого взгляда и голоса учителя было достаточно, чтобы покончить с альтернативностью раз и навсегда (что, правда, не означает покончить с пытливой мыслью учащихся), то в науке было большое искушение исследовать потенциально существовавшие тенденции, но так и нереализованные в свое время.

Разумеется, никто не отвергает: история – это то, что произошло, свершилось, и другого не дано. Ни отменить свершившееся, ни добавить в него ничего нельзя, если только в фантастических романах. Но действительно немного любознательности, игры воображения, неуемности ума - и возникает вопрос, “что было бы, если бы...”. Если бы, например, князь Владимир выбрал не православие, а католичество, ислам, иудаизм? Вряд ли кто не согласится с тем, что социокультурное развитие Русского государства протекало бы иначе.

Еще вопросы: Как развивалась бы Россия, если бы декабристы победили? Если бы не убили Столыпина, то Россия стала бы страной “разумных и сильных”? Как пошло бы расслоение крестьянства, если бы не было “великого перелома” 1929 г.?

Историки-исследователи, отечественные и зарубежные, спорят о виртуальной истории, о том, как отделить реальные возможности альтернативного развития событий от нереальных, не обусловленных конкретно сложившейся ситуацией. Вопросы интересны тем, что требуют анализа причинно-следственных связей: Что могло произойти, если бы нацисты одержали победу в войне против СССР? При ответе на этот вопрос надо назвать причины того, почему планы Германии не осуществились (недооценка военной мощи СССР, ошибочное стратегическое планирование, распыление сил германской армии на три направления, расистская идеология и практика и др.). Анализ продуктивен тем, что основывается на реальных фактах, на привлечении новых исторических источников – так скажет и ученый, и школьный учитель. Например, к серьезным просчетам гитлеровского командования относят этническую политику на оккупированной территории СССР и др.

В.Д.Назаров подчеркивает методологическое значение проблемы альтернативности в истории: “Важнейший ее аспект – точный выбор объекта исследования, точное соотнесение масштаба выбранной содержательной проблемы с возможностями подобной постановки вопроса и не менее точное определение временных рамок, в которых (для данного объекта анализа) применение сослагательности оправданно и эффективно”1.

Но “сослагательность сослагательности рознь”. С.А.Экштут пишет о контрфактическом моделировании в истории и выделяет пять уровней постижения проблемы. Назовем их:

1) уровень связан с поиском исторической альтернативы в реальном историческом пространстве, в реальном социальном времени - здесь и теперь. Это касается событий, которые не завершились (по Бахтину, малое время истории);

2) событие совершилось, произошло то, что произошло. Но еще вчерашние непосредственные участники событий, сохраняющие ощущение непосредственного контакта с выбором того, что стало событием, моделируют ситуацию: а что было бы, если бы…(например, смоделируем ситуацию после восстания 14 декабря 1825 г.);

3) сталкиваются мнения историков, которые не были непосредственными свидетелями событий, с мнениями участников событий. Например, о Второй мировой войне. Между ними происходит диалог;

4) историк, изучивший события, пишет текст, но при этом логика исследования и логика изложения отличаются. Историк не застрахован от субъективизма и может исказить события и придать большее значение тому, что на самом деле не имело такого звучания, так рождается ирония истории. На этой стадии моделируется контрфактическое развитие событий, которое становится историографическим фактом;

5) контрфактическая версия опубликована и становится достоянием потомков, возможно, на века, на всю историю.

Итак, современные ученые-историки не считают неперспективной для науки проблему альтернативности истории, пишут о поисках альтернативы и признают, что тема эта широко используется в обществе, ею даже спекулируют. Но, не следует забывать о том, что альтернатива альтернативе рознь. И, наконец, “каковы границы самой альтернативности” (Д.Е.Харитонович), “границы использования сослагательного наклонения” и применяемые при этом процедуры (П.Ю.Уваров), а также этические проблемы использования сослагательного наклонения.

Одним из доводов в пользу принятия альтернативности истории является стремление преодолеть “проклятие одномерности”, однофакторность объяснения, абсолютизацию одной из сторон действительности. В противовес историческому монизму, связанному с историческим детерминизмом, А.В.Оболонский обосновывает многоосевую модель общества, где экономическая, социально-этическая, социально-психологическая и эстетическая оси равноправно и относительно автономно сосуществуют. “В рамках такой условной аналитической модели состояние общества выглядит как своего рода проекция совокупности точек, фиксирующих уровень его развития по каждой из этих осей”, - пишет А.В.Оболонский. Ключевыми он считает социально-этическую и социально-психологическую оси. Автор исходит из дихотомии системоцентризма и персоноцентризма как двух “идеальных типов” исторического развития. Если приоритетным является понимание ценности отдельного человека, то решение вопросов личности и общества идет с помощью критерия “человеческого измерения”. Полярное видение общества признает неизбежность конфликта между личностью и обществом. Исторически системоцентрический тип развился намного раньше, персоноцентризм вышел из него, и они стали развиваться как принципиально разные дороги, однако временами соединяются на перекрестках истории. Исторические перекрестки А.В.Оболонский и относит к объектам альтернативности. С этих позиций он рассматривает историю России, что для преподавания истории в школе, несомненно, может вызвать интерес. “Трагедия России в рамках этой дихотомии, - пишет он, - состоит в том, что она так и не смогла изменить трассу своего исторического развития, хотя несколько раз шансы для этого возникали”2. В таких странах, как Голландия, Англия, отчасти Германия, считает Оболонский, общественное сознание тяготело к персоноцентризму.

Первым историческим перекрестком (точкой бифуркации), на котором мог бы начаться переход к персоноцентрической этике, было Смутное время. Доводом в пользу такой точки зрения Оболонский считает факт сомнения в единственной возможности существования того социального порядка, который был. Персонифицировано это в лице Лжедмитрия, но развитие пошло так, что страна вернулась “к безумному молчанью мира” (В.О. Ключевский). Медленно развивались предпосылки для перехода к новому типу сознания, но Петр, “перехвативший скипетр власти, оседлал, подмял под свои сверх системоцентристские цели еще слабые ростки глубинной модернизации, смены этико-психологических приоритетов и стереотипов, созревавшие предпосылки для перемен на уровне культурного генотипа, подменив их переменами на уровне сугубо внешнем… Западничество Петра – некий исторический миф. Ведь цель Петра состояла, отнюдь не в том, чтобы заимствовать у Запада некие культурные образцы, а напротив, чтобы взять у него практические инструменты (армия, технология, организация и т.д.) для укрепления все того же восточного деспотизма, придания ему большей функциональной эффективности”3.

Вопрос о том, был ли точкой бифуркации заговор верховников в 1730 г., спорен: после смерти Петра, “выкосившего все колоски персоноцентризма”, прошло слишком мало времени. Вернее об этом можно говорить в связи с Екатериной II и деятельностью Уложенной комиссии, которая также не привела страну к радикальным переменам.

Два таких перекрестка имел Х1Х век. Оболонский считает, что серьезные шансы перехода к персоноцентризму были у раннего этапа декабризма, связанные с Союзом спасения и Союзом благоденствия. Но нравственное в своей основе движение трансформировалось в политический заговор с известными результатами – оно было растоптано “медным всадником”. И вот в первую половину царствования Александра II лидером, реальным участником социального обновления стала либеральная интеллигенция, вовлекшая в процесс и часть радикальной интеллигенции, другая часть тяготела с системоцентризму. Но вглубь этот процесс не пошел, так и остался в пределах круга интеллигенции. Контрреформы начала 80-х годов предопределили затихание этой тенденции. То, что произошло в 1917 г., в рамках данной модели, по мнению Оболонского, представляет “головокружительный и очень ловкий кульбит, который свершил системоцентризм. Отказавшись от целого ряда привычных своих атрибутов, пожертвовав интересами привилегированной части общества, осуществив полную внешнюю смену идеологии и политической элиты, он сохранил и даже усилил главное – отрицание самостоятельной ценности человеческой личности, ее полную растворенность в интересах системы…. В тот момент это мало кому было ясно. Многим, причем как сторонникам, так и противникам перемен, казалось, что формируется нечто в самом деле новое. Но с течением времени становилось все яснее, что в 17-м году связь времен вовсе не прервалась; скорее ушла в пропасть та боковая дорожка персоноцентризма, на которую к тому времени перебралось все лучшее, что было в России. Лишь к 90-м годам ХХ в. мы накопили достаточно сил, чтобы вновь выйти на продуваемый перекресток, на котором опять решается наша судьба на несколько десятилетий вперед”4.

Рассматривая историю России с позиций исторических перекрестков, невольно вспоминаешь М. Волошина:

Святая Русь

А.М. Петровой

Суздаль и Москва не для тебя ли

По уделам землю собирали

Да тугую золотом суму?

В рундуках приданое копили

И тебя невестою растили

В расписном да тесном терему?

Не тебе ли на речных истоках

Плотник-Царь построил дом широко –

Окнами на пять земных морей?

Из невест красой да силой бранной

Не была ль ты самою желенной

Для заморских княжих сыновей?

Но тебе сыздетства были любы –

По лесам глубоких скитов срубы,

По степям кочевья без дорог,

Вольные раздолья да вериги,

Самозванцы, воры да расстриги,

Соловьиный посвист да острог.

Быть Царевной ты не захотела –

Уж такое подвернулось дело:

Враг шептал: развей да расточи,

Ты отдай казну свою богатым,

Власть - холопам, силу – супостатам,

Смердам – честь, изменникам – ключи.

Поддалась лихому подговору,

Отдалась разбойнику и вору,

Подожгла посады и хлеба,

Разорила древнее жилище

И пошла поруганной и нищей,

И рабой последнего раба.

Я ль в тебя посмею бросить камень?

Осужу ль страстной и буйный пламень?

В грязь лицом тебе ль не поклонюсь,

След босой ноги благославляя, -

Ты – бездомная, гулящая, хмельная,

Во Христе юродивая Русь!

Думается, что поэзия усиливает эмоциональное переживание нереализованных исторических возможностей. Без переживания не наступает перемена в историческом сознании. Почувствовав и пережив события российской истории в условном наклонении, ученик получает шанс понять историю Отечества не как хронику, летопись, а как жизненную драму своего народа. Понять и простить, как у Волошина:

Россия

(1915)

Враждующих скорбный гений

Братским вяжет узлом,

И зло в тесноте сражений

Побеждается горшим злом.

Взвивается стяг победный…

Что в том, Россия, тебе?

Пребудь смиренной и бедной –

Верной своей судьбе.

Люблю тебя побежденной,

Поруганной и в пыли,

Таинственно осветленной

Всей красотой земли.

Люблю тебя в лике рабьем,

Когда в тишине полей

Причитаешь голосом бабьим

Над трупами сыновей.

Как сердце никнет и блещет,

Когда, связав по ногам,

Наотмашь хозяин хлещет

Тебя по кротким глазам.

Сильна ты нездешней мерой,

Нездешней страстью чиста,

Неутоленной верой

Твои запеклись уста.

Дай слов за тебя молиться,

Понять твое бытие,

Твоей тоске причаститься,

Сгореть во имя твое.

Итак, сравнительно новая для науки проблема альтернативности истории, нова и для методики преподавания истории в школе. Из “безответственной, любительской, авантюристической” она превращается в свою противоположность. А.Я.Гуревич считает, что в основе этой перемены лежит осознаваемый или стихийный протест против агрессивного, всепоглощающего детерминизма, который был сформулирован в афоризме “Все разумное – действительно” и соответственно: “Все действительное – разумно”.

Признаем, что история России (и история человечества) могла быть иной. Нам не дано знать, какой, но иной. Гуревич полагает, что обсуждение проблем “несвершившейся истории” не должно протекать изолированно от изучения культуры и психологии участников исторического процесса. “Жизнь человеческих коллективов, - пишет он, - изобилует вариантами и возможностями, из коих реализуются лишь немногие. В этом смысле история избыточна. Для более глубокого понимания ее хода историку не следовало бы из поля своих наблюдений исключать этот нереализованный потенциал. Можно рисовать историю в виде картины последовательных свершений и достижений. Но можно видеть в ней серию бесчисленных потерь и упущенных возможностей”5.

Сопоставление различных видов знания в идее альтернативности истории позволяет говорить о сложности познания в связи с неопределенностью, более того, вероятностью исторического процесса. В соответствии с ними выявляются предпосылки и причины сослагательности, альтернативности. Генератором феномена альтернативности выступает субъект, – все время находящийся как витязь на перепутье, активный, творящий, совершающий выбор. “Роль субъекта (агента, актора) есть, на наш взгляд, - пишет М.А. Чешков, - решающий фактор исторической сослагательности, особенно в такой ситуации, где субъект стимулирует развитие, или не имеющее предпосылок в историческом опыте, или выходящее за наличные условия бытия…Итак, историческая сослагательность реализуется субъектом двояко – через выбор наличных вариантов и через сотворение таковых”6.

Думается, можно считать, что при изучении альтернативности истории для ее понимания используются два приема, разработанные М.Вебером - моделирования возможного развития событий (предположение иного исторического результата) и приема моделирующего вычитания (ирреальной реконструкции деталей), т. е. мысленного построения того, чего могло бы не быть. Оба приема открывают методике преподавания истории инновационный дидактический подход. Они продуктивны в научном историческом исследовании и инструментальны в образовательном процессе на школьном уроке. Речь идет о развитии у учащихся умений гипотетических высказываний. Названные приемы важны для познания и понимания истории как вероятностной по своему характеру, так как в ней действуют живые люди, обладающие эмоциями, чувствами, настроениями, имеющие мотивы, интересы, определенные цели и ценности, свершающие рациональные и иррациональные поступки. В контексте многофакторного причинно-аналитического исследования продуктивно рассматривать и то, что произошло, и то, чего не случилось. Это и есть наука в отличие от простой хроники событий, считал М.Вебер. Так он, имея в фокусе исторического исследования человека, органично соединил рациональное и иррациональное в понимании истории, индивидуальное, конкретное, эмпирическое с общим, абстрактным, теоретическим.

Заканчивая рассмотрение проблемы альтернативности в истории, следует еще раз подчеркнуть ее огромный методический смысл, неограниченный развивающий потенциал, такой важный в плане личностных приобретений – интеллектуального и эмоционального плана, развития креативности, социальной и личностной рефлексии учащихся. Именно альтернативная история “дает уроки”, ставит вопросы о единой и неразрывной связи прошлого, настоящего и будущего, о связи с предками и потомками, об ответственности перед теми и другими.

Думается, что к истории как к науке и учебному предмету применимо положение М.М.Бахтина (сказанное им в другом контексте) о множественности равноправных сознаний, их сочетании при сохранении своей неслиянности в единстве некоторого события7. Множественность равноправных сознаний – это полифония самостоятельных и неслиянных голосов и сознаний. Следуя Бахтину, нужно научиться видеть отношение субъектов как встречу, как средоточие сущностных интенций, где каждый, участвуя в диалоге, имеет свой голос. Этим своим голосом человек и остается в истории. Но как тогда уживаться всем? Есть ли идея, способная соединять людей, а не разъединять их? Да, идея толерантности. И, думается, что у истории как учебного предмета имеется огромный потенциал для этого, пока еще не раскрытый ни в истории человечества, ни в воспитании и образовании.

_______________________________ 1 Одиссей. Человек в истории. 200. М., 2000. С.44. 2 Там же. С.29. 3 Там же. С.30. 4 Там же. С.32. 5 Там же. С.56. 6 Там же. С.16. 7 Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского. М., 1979.

Использование материалов только с согласия редакции интернет издания "Проект Ахей"


Средняя оценка:    /  Число голосов:  0  /  проголосовать


Постоянный адрес статьи: http://mmj.ru/index.php?id=36&article=116    /    Просмотров: 9883

Последние статьи раздела
БИБЛИЯ – КАЛЕНДАРЬ - ПРИРОДА

ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ МОДЕРНИЗАЦИОННОГО ПОДХОДА

ИСТОРИЯ, НАУКА, ИДЕОЛОГИЯ

ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ ИСТОРИЧЕСКОЙ РЕГИОНАЛИСТИКИ НА ПРИМЕРЕ ИЗУЧЕНИЯ ЗАУРАЛЬЯ

ГУМАНИЗАЦИЯ КРАЕВЕДЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ ГОРОДА



обратная связьназад  наверх

  

Copyright ©2002-2010 MMJ.RU
All rights reserved. Создание сайта:all2biz.ru
Наша кнопка:
Как поставить?
Рейтинг ресурсов "УралWeb"