МУЛЬТИ МЕДИА ЖУРНАЛ  /  ПРОЕКТ АХЕЙ
Мульти медиа журнал
/
сделать домашней страницей Обратная связь Карта сайта
Главная Издания>Проект Ахей/Наука/Теория истории
Издания

ZAART
Журнал Молодежной Культуры
Проект Ахей
Новости
Наука
      - Издательское дело
      - Образование, Педагогика
      - Теория истории
      - Древняя история
      - История средних веков
      - Новая история
      - Новейшая история
      - История Урала
      - Археология
      - Японоведение
      - География
      - Психология
      - Политология
      - Филология
      - Экономика
      - Путешествия
Путешествия
О проекте

Поиск по сайту

Расширенный поиск    Помощь

Авторизация

Регистрация
Забыли пароль?

Ссылки



Проект Ахей
27.04.2004 (18:00)
Версия для печати
МОДЕРНИЗАЦИЯ: ОПРЕДЕЛЕНИЕ ПОНЯТИЯ, ПАРАМЕТРЫ И КРИТЕРИИ

Побережников И.В - "Проект Ахей"

Мы живем в обстановке постоянных экономических, социокультурных, политических перемен, охвативших весь земной шар. Сверхвысокий динамизм, вероятно, можно считать главной характеристикой второй половины XX в. В 1965 г. известный футуролог А.Тоффлер ввел в научный оборот термин “футурошок” для описания стресса и дезориентации, которые возникают у людей, подверженных слишком большому количеству перемен за слишком короткий срок. В опубликованной впоследствии работе под тем же названием “Футурошок” Тоффлер охарактеризовал современную ему эпоху как “конец стабильности”. “Последние 300 лет западное общество находится под огненным шквалом перемен, – писал футуролог. – Этот шквал не только не стихает, но все больше набирает силу. Перемены охватывают высокоразвитые индустриальные страны с неуклонно растущей скоростью. Их влияние на жизнь этих государств не имеет аналогов в истории человечества. <…> Стоит посмотреть свежим взглядом на стремительный темп перемен, который иногда превращает реальность в дикий водоворот событий, как окажется, что многие поразительные и непостижимые вещи стали уже вполне обыденными. Ускорение темпа перемен – это не просто борьба индустрий или государств. Это конкретная сила, которая глубоко вошла в нашу личную жизнь, заставила нас играть новые роли и поставила перед лицом новой опасной психологической болезни”.1

Корни современного динамизма действительно следует искать в эпохе, удаленной от нас на несколько столетий, возможно на 300 лет, как писал А.Тоффлер. Исторический процесс, начавшийся с Великих географических открытий и установления шарообразного строения Земли в XV–XVI вв., получил впоследствии существенное ускорение со стороны разнообразных факторов и вызвал глубокие изменения в жизни людей на всей планете. Это историческое развитие, получившее первоначальные толчки на европейском континенте и распространявшееся в значительной степени именно с этой территории, оказало серьезное воздействие на регионы Азии, Африки и Латинской Америки. “Встреча цивилизаций” ярко продемонстрировала динамизм, постоянно меняющийся характер “западного” сообщества и различия между “западной” и прочими культурами, которые зачастую выглядели статичными и лишенными динамизма. Данные различия стимулировали широкие компаративные исследования разных сообществ и культур. Проведенный историками, антропологами, социологами анализ показал, что дифференциация существует не только между “западными” и “незападными” обществами (последние зачастую квалифицировались как “традиционные”), но и внутри данных групп.

По большому счету, существуют две полярные позиции для объяснения различий между обществами. Согласно одной точке зрения, человечество в любой точке земного шара развивается в соответствии с одними и теми же закономерностями; дифференциация же между обществами в большей или в меньшей степени объясняется порядком той фазы развития, на которой они находятся. По другой точке зрения, различия между культурными и социальными агрегатами постоянны и неискоренимы; универсалий, которые можно было бы применить к развитию всего человечества, просто не существует.

Первая точка зрения дала толчок для возникновения в середине ХХ в. и дальнейшего развития теории (или скорее теорий; теоретического направления) модернизации, внесшей заметный вклад в научную разработку проблем развития и в объяснение того, каким образом традиционное общество трансформируется в современное.

Модернизация: определение понятия

Модернизационное направление является междисциплинарной попыткой освещения проблем развития. Каждая дисциплина вносила свой вклад в определение ключевых проблем модернизационного перехода. Социологи фокусировали внимание на изменениях типовых переменных и структурной дифференциации, “социальных реквизитах” демократического поведения; экономисты изучали технологическую, инвестиционную, внешнеэкономическую, распределительную политику, подчеркивали значимость увеличения производственных инвестиций для достижения самоподдерживающегося экономического роста; политологи рассматривали роли партий, элит, групповых интересов в процессе политической мобилизации, придавали большее значение росту возможностей политических систем, существенное внимание уделяли влиянию традиций, ценностных установок, традиционных лояльностей, национальных символов на стремление поддерживать демократические институты. Дифференциация подходов среди сторонников модернизационной перспективы настолько велика, что некоторых из них иногда выделяют в самостоятельные теоретические направления, в частности школу девелопментализма, школу политического развития, школу “национального строительства”.2 Итак, внутри модернизационной школы в рамках различных подходов, как теоретико-методологических, так и дисциплинарных, исследователи по-разному ставили вопросы, акцентировали внимание на различных аспектах перехода от традиционного к современному обществу.3 Это не могло не отразиться на концептуализации самого понятия модернизация.

В своей работе “Динамика модернизации”, впервые изданной в 1966 г., С.Блэк писал: “Современная литература по проблемам модернизации ... еще находится в процессе определения своего предмета и установления фундаментальных различий между универсальными характеристиками современности и специфическими институтами конкретных обществ и культур. Целью этого относительного нового подхода является междисциплинарное изучение человечества посредством описания и объяснения во всей их сложности процессов изменения, которым сегодня приписывается мировое значение”.4

Данное утверждение в известном смысле справедливо по сей день. Несмотря на то, что большинство исследователей видит за понятием “модернизация” процесс трансформации традиционного общества в общество, характеризующееся применением машинной технологии, рациональными и секулярными жизненными установками, а также высоким уровнем дифференциации социальной структуры, существует множество нюансов в понимании содержания и масштабов самого этого процесса. Специалисты вынуждены признавать, что понятие модернизация не слишком четкое, допускает определенные двусмысленности в толковании его содержания, но, тем не менее, оно более удобно в использовании по сравнению с прочими терминами.

Можно привести несколько различных определений понятия модернизация.

Так, Рейнхард Бендикс понимал под модернизацией “тип социальных перемен, имеющий корни в английской индустриальной и политической французской революциях. Он заключается в экономическом и политическом прогрессе отдельных обществ-первопроходцев и последующих переменах у отстающих”.5

“Модернизация, — считает известный специалист в области проблем развития Сирил Блэк, — может быть определена как процесс, посредством которого исторически эволюционировавшие институты адаптируются к быстро меняющимся функциям, что отражает беспрецедентное расширение человеческих знаний, позволяющее осуществлять контроль над своим окружением, которое сопровождало научную революцию. Этот процесс адаптации имел свои корни и первоначальное влияние в обществах Западной Европы, но в XIX–XX вв. данные изменения распространились на другие общества и результировались в мировой трансформации, затронувшей все человеческие отношения”.6

В работе 1966 г. Шмоэль Эйзенштадт определил модернизацию как “процесс изменения в направлении тех типов социальных, экономических и политических систем, которые развивались в Западной Европе и Северной Америке с XVII по XIX век и затем распространились на другие европейские страны, а в XIX и XX веках — на южноамериканский, азиатский и африканский континенты”.7

По мнению Роберта Уорда, “модернизация ... опирается на “систематическое”, непрерывное и целевое применение человеческой энергии для “рационального” контроля над природным и социальным окружением человека”.8 В работе Р.Уорда и Р.Макридиса модернизированное общество характеризуется далеко идущими возможностями контролировать (или влиять на) природное и социальное окружение, а также ценностной системой, принципиально оптимистичной относительно желания и последствий таких возможностей.9 Модернизация влечет “стремительное расширение контроля над природной средой благодаря более тесной кооперации между людьми”, отмечает Дэнкварт Растоу.10

“Модернизация влечет за собой диффузию того, что один эксперт определил как “мировая культура” – основанная на передовой технологии и духе научности, на рациональном взгляде на жизнь, светском подходе к социальным отношениям, чувстве справедливости в общественных делах и, кроме всего прочего, признании в качестве главной единицы в политической реальности национального государства”, — пишет Люциан Пай.11 Модернизированному обществу присуща культура, подчеркивающая ценности науки, знания и достижения, считают Рой Макридис и Бернард Браун.12

Согласно социологу Мариону Леви, общество является “более или менее модернизированным в зависимости от того, как широко его члены используют неодушевленные источники энергии и/или применяют машины, чтобы умножить эффект собственных усилий”.13

Фрэнк Тэчау пишет, что модернизация невообразима без технологического развития и экономического роста.14 Подобное мнение разделяет Питер Бергер, полагающий, что модернизация включает рост и диффузию институтов, связанных с трансформацией экономики посредством технологий.15

Роль индустриализации в ходе модернизации подчеркивает Дэвид Эптер, связывающий ее осуществление с распространением и использованием ролей индустриального типа в неиндустриальном окружении.16 В своей монографии “Политика модернизации” Д.Эптер вновь обращается к вопросу о значении индустриализации в процессе модернизации. Индустриализация, отмечает автор, меняет дисфункциональные институты и обычаи, создавая новые роли и социальные институты на основе использования машин. По его мнению, индустриализация, мощный аспект модернизации, более динамична и последовательна в своем осуществлении по сравнению с модернизацией.17

Рейнхард Бендикс также тесно увязывал процессы модернизации и индустриализации. Если термин индустриализация он использовал для объяснения экономических сдвигов, вызванных новыми технологиями, основанными на использовании неодушевленных источников энергии, и непрерывным совершенствованием прикладных научных исследований, то посредством термина модернизация он считал возможным объяснять широкий спектр социальных и политических изменений, сопровождавших индустриализацию в большинстве стран Западной цивилизации.18

“Модернизация — пишет Стивен Ваго, — это процесс, посредством которого аграрные общества трансформируются в индустриальные. Данный переход влечет развитие передовой индустриальной технологии и политических, культурных, социальных механизмов, адекватных задачам поддержания, руководства и использования данной технологии”.19

Согласно Даниэлю Лернеру, модернизация — это своего рода ментальный сдвиг, достижение особого состояния раccудка, которое характеризуется верой в прогресс, склонностью к экономическому росту, готовностью адаптироваться к изменениям. Анализируя на эмпирическом материале модернизацию стилей жизни, Д.Лернер наибольшее внимание уделял росту мобильности населения, распространению грамотности и средств массовой информации.20 Джеймс О’Коннел также видит сущность модернизации в трансформации ментальных установок. Комбинируя концепты инновации и порядка, он определяет модернизацию как утверждение креативной рациональности. Последняя предполагает наличие трех взаимосвязанных и взаимодействующих измерений: 1) твердая убежденность в существовании зависимостей и причин, которые поддерживают непрерывный, систематичный, изобретательный научный поиск; аналитико-каузальная установка на творческий поиск, расширение круга знаний; 2) мультипликация инструментов и технологий, вызываемая первым аспектом и одновременно поощряющая его; 3) готовность принимать непрерывные изменения на индивидуальном и социальном уровнях при одновременном сохранении (способности сохранять) индивидуальной и социальной идентичности.21

Культурологический подход при концептуализации понятия модернизация применил шведский социолог Геран Терборн. По его мнению, modernity может быть понята как эпоха, повернутая в будущее, которое представляется как нечто отличное и лучшее по сравнению с современностью и прошлым. Контраст между прошлым и будущим управляет “семантикой времени” modernity, создает его “бинарный код”. Согласно Г.Терборну, эпоха modernity завершается, как только люди прекращают локализовать поведение или формы жизнедеятельности на оси традиция— современность, неразвитость—развитость, когда различение между прошлым и будущим теряет свою актуальность в дискурсе по поводу общества и культуры. Конец эпохи modernity знаменуется девальвацией таких понятий как прогресс, развитие, эмансипация, рост, просвещение и т.д.22

Известный специалист по проблемам развития Ш.Эйзенштадт считает возможным говорить о modernity как о специфической цивилизации или новом типе цивилизации. Он пишет, что новая цивилизация, которая сформировалась в Европе, позже распространялась по всему миру, порождая совокупность международных систем, каждая из которых базировалась на некоторых общих принципах данной цивилизации и в то же время стимулировала тенденции к перманентным изменениям внутри себя. В процессе трансляции цивилизации modernity обнаружила себя тенденция к формированию всеобщих, мировых институциональных и символических рамок, что вообще было явлением новым и уникальным в истории человечества.

При этом Эйзенштадт подчеркивает, что факт существенного институционального разнообразия современных и модернизирующихся обществ, причем не только переходных, но и высоко развитых, становится все более очевидным. В процессе модернизации нарастает разнообразие современных и модернизирующихся обществ, которые обладают множеством общих характеристик, но в то же время обнаруживают заметные различия между собой. Эти различия являются следствием выборочной инкорпорации, перегруппировки и трансформации основных символических и институциональных конструкций как собственно “западной”, так и местных цивилизаций. Это особенно заметно при рассмотрении процесса модернизации за пределами Западной Европы. В данный процесс было вовлечено множество обществ и цивилизаций, которым были чужды многие базовые символические посылки и институциональные структуры новой цивилизации. Кроме того, модернизация оказывала разрушительное воздействие на местные символические системы и институциональные контуры этих сообществ, предоставляя новые возможности и право выбора различным социальным группам внутри них, а также порождая далеко идущие процессы изменений и реакций на них, взаимодействия между разными силами и кристаллизации нового символического и институционального устройства.23

Широко понимает модернизацию Вольфганг Цапф, рассматривающий ее в трехмерном плане: 1) как секулярный процесс, начатый индустриальной революцией, в ходе которой больших успехов в развитии достигла небольшая группа сегодня модернизированных обществ; 2) как многовариантный процесс, в ходе которого отставшие догоняют ушедших вперед; 3) как реакции модернизированных обществ на новые вызовы на пути инноваций и реформ.24

Перечисленные определения, перечень которых далеко не исчерпывающий, отражают содержание процесса модернизации с разной полнотой, высвечивая порой отдельные, пускай весьма значимые, его измерения. С известной долей условности данные определения можно разделить на универсальные (чувствительные к изменениям в различных сферах общества) и специализированные (акцентирующие внимание на отдельных измерениях процесса). Далее, можно выделить определения исторические (описание процессов, посредством которых осуществляется модернизации: трансформации, революции и т.д.; например, Р.Бендикс, С.Блэк, Ш.Эйзенштадт, В.Цапф), дихотомические (модернизация как переход от одного состояния общества, традиционного, к другому — индустриальному или современному; например, С.Ваго), инструментально-технологические (модернизация как трансформация инструментов и способов освоения и контроля над окружающей средой, технологический прогресс, индустриализация; например, М.Леви, Р.Уорд, Р.Макридис, Д.Растоу, Л.Пай, Д.Эптер, Р.Бендикс), ментальные (модернизация как ментальная трансформация; например, Д.Лернер), культурологические (модернизация как особая социокультурная ориентация; например, Г.Терборн), цивилизационные (модернизация как распространение особой цивилизации modernity; например, С.Эйзенштадт). Как нам представляется, все разновидности определений научно оправданы. При этом исторические, дихотомические и цивилизационные определения претендуют на универсализм, инструментально-технологические, ментальные, культурологические определения более специализированы. Историческим понятиям в большей степени присуща описательность. Применение дихотомических и цивилизационных концептов, несмотря на их познавательную глубину и эффективность, вызывает некоторые сомнения с теоретической точки зрения. Дело в том, что противоположность традиционности и современности в процессе модернизации не настолько очевидна, как это может казаться. Традиционные институты и ценности вполне могут адаптироваться к современности; предпосылки же современности зарождаются в традиционных контекстах.25 Определение modernity в качестве специфической цивилизации также не безупречно, особенно в свете признания мультилинеарности процесса модернизации, допущения возможности появления (открытия) новых центров modernity и даже трансформации самих моделей модернизации. Специализированные определения также открыты для критики вследствие присущей им тематической ограниченности.

Содержание процесса модернизации, определяемое разными понятиями, не всегда совпадает. Это можно проиллюстрировать небольшим примером. Если для С.Блэка (историческое определение) модернизация начинается примерно с 1500 г. (время падения Константинополя, открытия Америки и т.д.), то Г.Терборн (культурологическое определение) видит восход эпохи modernity приблизительно во второй половине XVIII в.; Ренессанс и Реформация для него — еще предмодернизация, поскольку представители указанных эпох искали образцы для подражания не в будущем, а в золотом прошлом.

Итак, модернизация, по мнению большинства исследователей, подразумевает рациональный контроль над природным и социальным окружением человека, тесную интеграцию в мировую культуру, осуществление научной революции, распространение рационального взгляда на жизнь, строительство либерально-демократического государства. Модернизация связывается с использованием неодушевленных источников энергии, индустриализацией, расширением прикладных научных исследований, распространением индустриальных ролей

В общем модернизацию можно охарактеризовать как процесс, посредством которого традиционные, аграрные общества трансформируются в современные, индустриальные. Данный переход приводит к появлению и развитию передовых индустриальных технологий, а также соответствующих им политических, культурных, социальных механизмов, позволяющих указанные технологии поддерживать, использовать и управлять ими. Модернизационный переход редко протекает спокойно и равномерно; он оказывает воздействие на все социальные институты, всех членов общества. Термин модернизация, таким образом, должен описывать множество одновременных изменений на различных уровнях. Модернизация сопровождается расширяющейся дифференциацией экономической, организационной, политической и культурной сфер. Модернизация тесно связана с процессом индустриализации; тем не менее, их нельзя отождествлять.

Дело в том, что индустриализация (процесс замены ручного труда технологиями, основанными на неживых источниках энергии) действительно способствовала модернизации (и в известном смысле выступала как фактор модернизации) в Западной Европе XVIII—XIX вв. Однако индустриализация не всегда являлась и является решающим фактором и предпосылкой модернизации. Так, во многих государствах Африки и Азии модернизация начиналась как процесс “строительства нации” (nation building) и развития современных политических систем, трансформации социальных структур и распространении новых норм и ценностей посредством образования и развития средств коммуникации. Индустриализация могла следовать за этими процессами.

Модернизация: признаки и критерии

В рамках модернизационного подхода существенное внимание уделялось разработке системы признаков и критериев, позволяющих определять степень продвижения общества по пути модернизации, а также отличать модернизированные общества от немодернизированных или модернизирующихся. Среди обществоведов до сих пор пользуется популярностью описание атрибутов современного (modern) общества, предложенное в свое время М.Вебером: 1) Модернизация предполагает развитие индустриального производства; 2) Эволюция рациональных форм власти и управления, формирование рациональной бюрократии, 3) Развитое гражданское общество, наличие мощных институтов (средства массовой информации), способных критиковать и контролировать политические и законодательные институты; 4) Расширяющаяся автономия индивидуума вследствие разрушения традиционных связей (религиозных, семейных, местных). Однако данная система критериев разрабатывалась лишь применительно к западному варианту модернизации и западной версии модернизированного общества рубежа XIX—XX вв. Последующая модернизация обнаружила такое разнообразие форм развития, которое не укладывалось в данную критериальную схему. В частности, советский опыт модернизации лишь в незначительной степени отвечал критериям, сформулированным М.Вебером. Форсированная индустриализация в СССР несомненно создала индустриальный способ производства. Структура занятости населения в Советском Союзе после 1950-х годов также соответствовала стандартам модернизированного общества. Однако применение второго критерия уже вызывало проблемы. Конечно, советский государственный аппарат был бюрократическим в повседневном смысле этого понятия. Но при этом исследователи отмечают присущие ему черты, существенно удалявшие его от веберовского идеального типа бюрократии: произвольное, деспотическое непостоянство процедур принятия и реализации управленческих решений; “непрозрачность” деятельности публичных институтов и чиновников; в значительной степени “частный” и местнический характер политической и административной власти; коррумпированность власти, формирование патрон-клиентских отношений, “патримониальность” политического режима. Не приходится говорить о развитом гражданском обществе и об автономии индивида в СССР (третий и четвертый критерии).26

При разработке проблем модернизации осуществлялись попытки идентификации отличительных черт традиционного и современного обществ. Собственно параметры того и другого и выступают критериями модернизационного процесса. Общество, обладающее характеристиками современного, рассматривается как модернизированное. Соответственно, традиционное общество такими параметрами обладать не должно. Сущностное различие между современными и традиционными обществами заключается, как считает большинство теоретиков модернизационной парадигмы, в большем контроле современного человека над своим природным и социальным окружением. В свою очередь, этот контроль основывается на более широком внедрении в практику научных и технологических знаний.

В работе 1955 г. Ф.Саттон суммировал параметры “агрикультурного” и “индустриального” обществ. Первое, по его мнению, характеризуется: 1) доминированием аскриптивных (предписанных, а не усвоенных благодаря своим личным качествам, способностям), партикуляристских, диффузных моделей поведения; 2) стабильностью местных групп и ограниченной пространственной мобильностью; 3) относительно простой и стабильной “профессиональной” дифференциацией; 4) “почтительная” система стратификации. “Индустриальному” обществу, как считает Ф.Саттон, присущи: 1) доминирование универсалистских, специализированных, достижительских норм; 2) высокая степень социальной мобильности; 3) высокоразвитая профессиональная структура, изолированная от прочих социальных структур; 4) “эгалитаристская” классовая система, основанная на общих моделях профессионального достижения; 5) превалирование “ассоциаций”, функционально специализированных, неаскриптивных структур.27

М.Леви продолжил работу по идентификации параметров традиционного (относительно немодернизированного) и современного (относительно модернизированного) обществ. Сравнив те и другие, он пришел к выводу о том, что они существенно различаются по ряду признаков. Традиционному обществу присущи 1) низкая специализация организации, компартментализация (изолирование; замкнутость; от купе, отделение) жизни; 2) низкая взаимозависимость организаций (высокий уровень самообеспеченности, самодостаточности); 3) акцент в сфере социальных отношений и культурных норм на традицию, партикуляризм, функциональную диффузность; 4) низкая степень централизации; 5) неразвитость денежного обмена и рынка; 6) превалирование семейных связей, норм; непотизм (кумовство, семейственность, протекция родственникам) как ценность; 7) односторонний поток продуктов и услуг из сельской местности в города. К характеристикам относительно модернизированного общества, соответственно, можно отнести: 1) высокую специализацию организации; 2) высокую взаимозависимость организаций; 3) рационализм, универсализм, функциональную специализацию как ведущие социокультурные нормы; 4) высокую степень централизации; 5) высокую степень развития денежного обмена и рынка; 6) изолирование, отделение бюрократии от прочих контактов; 7) обоюдный поток товаров и услуг между городом и деревней.28

Общими различиями между традиционными и современными обществами объясняются и отличия между традиционной и современной политической деятельностью. Согласно Р.Уорду и Д.Растоу, современная политическая деятельность характеризуется следующими чертами, отсутствующими в традиционном мире:

1) высоко дифференцированная и функционально специализированная система управленческой организации; 2) высокая степень интеграции внутри управленческой структуры; 3) превалирование рациональных и светских процедур принятия политических решений; 4) большой объем, широкий диапазон, высокая эффективность политических и административных решений; 5) широко распространенное в массах и сильное ощущение своего тождества с историей, территорией и национально-государственным идентитетом; 6) широкое распространение заинтересованности и вовлеченности народонаселения в политическую систему, правда, не обязательно с участием в процессе принятия решений; 7) распределение политических ролей в соответствии скорее с принципом достижения, нежели аскрипции (т.е. врожденного статуса); 8) судейские и регуляторные технологии основываются преимущественно на светской и имперсональной системе закона.29

Фактически все крупные теоретики, работающие в русле модернизационной перспективы, разделяют представление, согласно которому различия в степени контроля человека над своим окружением отражают дифференциацию фундаментальных установок человека и его ожиданий относительно окружающей среды. Идентификация различий между “традиционным” и “современным” человеком позволяет дифференцировать “традиционные” и “современные” общества. Считается, что представитель традиционного мира пассивен и уступчив. Он полагает, что природа и общество составляют неделимую целостность, и не верит в возможность изменять их или контролировать то или другое. Современный человек, напротив, верит в возможность и желательность изменений. Он убежден в том, что человек может контролировать изменения ради достижения собственных целей.

Ряд работ по проблеме “современный человек” подготовил А.Инкелес, пытавшийся выявить влияние модернизации на индивидуальные установки, ценности и образ жизни. Проведя исследования в Аргентине, Чили, Индии, Израиле, Нигерии, Пакистане, А.Инкелес обнаружил инвариантную модель “современного человека”, независимую от государственных границ. К характерным чертам современного человека, по мнению Инкелеса, можно отнести: 1) открытость по отношению к экспериментированию; современный человек готов заниматься новыми видами деятельности или изобретать новые технологии производства; 2) расширение независимости от авторитетов; современный человек не контролируется родителями, племенными вождями или государями; 3) вера в науку; современный человек верит, что люди могут завоевать (овладеть) природу; 4) ориентация на мобильность; современный человек очень амбициозен, он стремиться подниматься по профессиональной лестнице; 5) использование долговременного планирования; современный человек всегда планирует свою жизнь намного вперед и знает, что он должен завершить в следующие пять лет и т.д.; 6) активность в сфере публичной политической жизни; современный человек по своей воле выбирает ассоциации и принимает участие в жизни местного сообщества.30

Удачную попытку синтезировать систему характеристик модернизации на основе обобщения опыта других исследователей — М.Вейнера, Д.Эптера, Д.Лернера, С.Блэка, А.Инкелеса, Р.Бендикса, М.Леви, Н.Смелзера, Ш.Эйзенштадта, Дж.Неттла и др. — предпринял А.Десаи. Справедливо полагая, что модернизацию как процесс невозможно ограничить какой-либо одной областью социальной реальности, А.Десаи попытался обнаружить ее признаки во всех базовых аспектах социальной жизни.

Ссылаясь на С.Блэка, Десаи связывает процесс модернизации в интеллектуальной сфере с осознанием “возможности поиска рационального объяснения природных и социальных феноменов”. Данный подход (рациональный), расшифровывает ученый, предполагает, что физические, социальные и психологические феномены подчиняются определенным законам, обладают регулярной, однообразной природой, причинно обусловлены и поэтому могут объясняться, изменяться и управляться человеком. Именно рациональная установка, по мнению Десаи, является ядром модернизации. С развитием рационального подхода логично связано развитие светского, в противоположность сакральному, взгляда на жизнь. Вследствие становления рациональных и секулярных установок утверждается представление о том, что все человеческие проблемы должны и могут решаться именно человеком, а не трансцендентными силами; на смену традиционализму приходит ориентацию на перемену, на будущее.

Опираясь на Ш.Эйзенштадта, Десаи выделяет в качестве особенностей модернизации в социо-демографической сфере социальную мобилизацию и социально-структурные сдвиги. При этом под социальной мобилизацией понимается “процесс, в ходе которого значительные кластеры старых социальных, экономических и психологических обязательств подвергаются эрозии и разрушению, и появляются новые модели социализации и поведения”. Социально-структурные сдвиги включают: “высокую дифференциацию и специализацию применительно к деятельности индивида и институциональным структурам”; “разделение ролей, выполняемых индивидами, особенно профессиональных и политических ролей, а также ролей в области семейных и родственных отношений”; рекрутирование на различные роли посредством механизмов достижения, а не аскрипции.

Модернизация характеризуется четырьмя главными особенностями в сфере политических отношений, которые Десаи выделяет также вслед за Ш.Эйзенштадтом: 1) легитимность верховной власти в государстве обеспечивается не сверхъестественными, а мирскими санкциями, а также ответственностью власти перед гражданами; 2) непрерывная диффузия “политической власти по направлению к более широким массам населения — вплоть до каждого взрослого человека; их включение в консенсусный моральный порядок”; 3) рост территориального масштаба вследствие интенсификации реализации властных полномочий центральными, законодательными, исполнительными, политическими институтами; 4) правители в современных обществах, какова бы ни была их природа — тоталитарная, бюрократическая, олигархическая или демократическая, “признают уместность своих подданных в качестве целей, поддержки и легитиматоров политики”.

В экономической области модернизация, по мнению Десаи-Эйзенштадта, сопровождается: 1) заменой силы человека или животного неодушевленными источниками энергии, такими как пар, электричество или атомная энергия, которые используются в производстве, распределении, транспорте и коммуникации; 2) отделение экономической деятельности от традиционалистского окружения; 3) расширяющаяся замена орудий труда машинами и сложными технологиями; 4) рост в количественном и качественном отношении вторичного (промышленность и торговля) и третичного (обслуживание) секторов экономики при одновременном сокращении первичного (добыча); 5) растущая специализация экономических ролей и кластеров экономической деятельности — производства, потребления и распределения; 6) обеспечение самоподдерживающегося роста в экономике; по меньшей мере, обеспечение роста, достаточного для одновременного регулярного расширения производства и потребления; 7) растущая индустриализация.

Экологическая сфера, по мнению А.Десаи, характеризуется урбанизацией.

Применительно к сфере культуры Десаи выделяет, опираясь на работы Эйзенштадта, Неттла, Блэка, следующие особенности модернизации: 1) дифференциация главных элементов культурных систем; распространение грамотности и светского образования; создание сложной, интеллектуальной и институционализированной системы для подготовки к осуществлению специализированных ролей; 2) становление нового культурологической парадигмы, акцентирующей внимание на прогресс, усовершенствование, эффективность, счастье и естественное выражение своих возможностей и чувств, на развитие индивидуализма как особую ценность; 3) появление новых индивидуальных ориентаций, привычек, характеристик, обнаруживающих себя в большей возможности приспосабливаться к расширяющимся социальным горизонтам; расширение сфер интересов; растущая вера в науку и технологию; сознание того, что вознаграждение должно соответствовать вкладу индивидуума, а не каким-либо другим его особенностям; 4) возможность развивать гибкую институциональную структуру, способную приспосабливаться к постоянно меняющимся проблемам и потребностям.31

Итак, усилиями сторонников модернизационной перспективы создана комплексная, всеобъемлющая, достаточно детальная система признаков и критериев, позволяющая идентифицировать ступени прохождения обществами модернизационного континуума. Необходимо при этом признать, что разработка данной системы наиболее активно осуществлялась в рамках классических модернизационных штудий. Между тем, модернизационная парадигма, сформировавшаяся в значительной степени под влиянием эволюционизма и функционализма в 1950—1960-е гг., прошла длительный путь развития, в ходе которого она подвергалась значительному усовершенствованию. Модернизационная перспектива — пример теории, которая развивалась в постоянном взаимодействии с реальными процессами развития, вносившими коррективы в ее содержание. Пересматривались как методология исследования, так и теоретические основы данного научного направления, что, в конце концов, способствовало превращению первоначально достаточно односторонней и абстрактной теоретической модели, не игравшей существенной роли в эмпирических исследованиях, в многомерную и эластичную по отношению к эмпирической реальности. К числу наиболее важных особенностей эволюции школы модернизации можно отнести: 1) пересмотр роли и места традиционного социокультурного и институционального контекста модернизации, придание ему большего значения в сравнении с ранними концептуальными схемами (можно, в частности, отметить кардинальную переоценку значения религиозного фактора в процессе модернизации); 2) рост внимания к конфликтам в процессе модернизации и влиянию на данный процесс внешних (по отношению к изучаемой стране) факторов; 4) инкорпорацию в теоретическую модель фактора исторической случайности; 5) признание циклической природы процесса модернизации.32 Усвоение указанных теоретических новаций требует определенной переделки системы критериев модернизации, устраняющей заложенный в ней дихотомизм и телеологизм.

_____________________________

1Тоффлер А. Футурошок. СПб., 1997. С. 10–11.

2See: Rush M. Politics and Society: An Introduction to Political Sociology. New York; London: Prentice Hall, 1992. P. 220—226; Dube S.C. Modernization and Development: The Search for Alternative Paradigms. Tokio: The United Nations University; London; Atlantic Highlands (New Jersey): Zed Books Ltd, 1988.

3См.: Побережников И.В. Модернизационная перспектива: теоретико-методологические и дисциплинарные подходы // Третьи Уральские историко-педагогические чтения. Екатеринбург, 1999. С. 16—25.

4Black C. The Dynamics of Modernization. A Study in Comparative History. N.Y.: Harper Colophon Books, 1975. P. 186—187.

5Цит. по: Цапф В. Теория модернизации и различие путей общественного развития // Социс. 1998. № 8. С. 15.

6Black C. The Dynamics of Modernization... P. 7.

7Eisenstadt S.N. Modernization: Protest and Change. Englewood Cliffs: Prentice-Hall, 1966. P. 1.

8Cited in: Welch C.E. Political Modernization: A Reader in Comparative Political Change. Belmont, CA: Wadsworth, 1971. P. 4.

9Ward R.W., Macridis R.C. Modern Political Systems: Asia. Englewood Cliffs, NJ: Prentice-Hall, 1963. P. 445. Cit. in: Luke T.W. Social Theory and Modernity: critique, dissent, and revolution. Newbury Park; London: Sage Publications, 1990. P. 233—234.

10Rustow D.A. A World of Nations. Washington, 1967. P. 3.

11Pye L.W. Aspects of Political Development. Boston: Little, Brown, 1965. P. 8.

12Macridis R.C., Brown B.E. Comparative Politics: Notes and Readings. Homewood, IL: Dorsey, 1972. P. 428.

13Levy M. Modernization and the Structure of Societies. Princeton, NJ: Princeton University Press, 1966. P. 11.

14Tachau F. The Developing Nations: What Path to Modernization? New York: Dodd, Mead, 1972. P. 9; Cit. in: Luke T.W. Social Theory and Modernity… P. 233—234.

15Berger P.L. et al. The Homeless Mind: Modernization and Consciousness. New York: Random House, 1973. P. 9.

16Apter D.E. Political Systems and Developmental Change // Comparative Politics: A Reader. Ed. by H.Eckstein and D.E.Apter. Glencoe, IL: Free Press, 1963. P. 157.

17Apter D. The Politics of Modernization. Chicago, London, 1965. P. 68.

18Bendix R. Nation-Building and Citizenship. Garden City, NY: Anchor, 1964. P. 6—7.

19Vago S. Social Change. Englewood Cliffs, New Jersey: Prentice-Hall, 1989. P. 129.

20Lerner D. The Passing of Traditional Society: Modernizing the Middle East. New York, London, 1965. P. VIII.

21O’Connell J. The Concept of Modernization // Comparative Modernization: A Reader. Ed. by C.E.Black. New York, London, 1976. P. 13—24.

22Therborn G. European Modernity and Beyond: The Trajectory of European Societies, 1945—2000. London; New Delhi: Sage Publications, 1995. P. 4—5.

23Eisenstadt S.N. Introduction: Historical Traditions, Modernization and Development // Patterns of Modernity. Vol. I: The West. Ed. By S.N.Eisenstadt. London, 1987. P. 1—11. Подробнее см.: Алексеев В.В., Побережников И.В. Модернизация и традиция // Модернизация в социокультурном контексте: традиции и трансформации. Екатеринбург, 1998. С. 21—24.

24Цапф В. Теория модернизации и различие путей общественного развития // Социс. 1998. № 8. С. 14.

25См.: Алексеев В.В., Побережников И.В. Модернизация и традиция… С. 8—32.

26Piirainen T. Towards a New Social Order in Russia: Transforming Structures and Everyday Life. University of Helsinki, 1997. P. 16—18.

27Sutton F.X. Social Theory and Comparative Politics // Comparative Politics: A Reader. Ed. by H.Eckstein and D.Apter. New York, 1963. P. 67.

28Levy M.J. Social Patterns (Structures) and Problems of Modernization // Moore W. and Cook R.M.(eds.) Readings on Social Change. Englewood Cliffs, NJ: Prentice-Hall, 1967. P. 196—201.

29Rustow D.A., Ward R.E. (eds.) Political Modernization in Japan and Turkey. Princeton, 1964. P. 6–7.

30Inkeles A. Making Men Modern: On the Causes and Consequences of Individual Change in Six Developing Countries // Etzioni A. and Etzioni E. (eds.) Social Change: Sources, Patterns, and Consequences. New York: Basic Books, 1973. P. 342—361.

31Desai A.R. Need for Revaluation of the Concept // Comparative Modernization: A Reader. Ed. by C.E.Black. New York, London, 1976. P. 89—103; See: Eisenstadt S.N. Modernization: Protest and Change... P. 2—5.

32See: Vago S. Social Change... ; Grancelli B. (ed.). Social Change and Modernization: Lessons from Eastern Europe. Berlin; New York: De Gruyter, 1995.

Опубликовано: Историческая наука и историческое образование на рубеже XX-XXI столетий. Четвертые всероссийские историко-педагогические чтения, Екатеринбург: УрГПУ, Банк культурной информации, 2000.



Использование материалов только с согласия редакции интернет издания "Проект Ахей"


Средняя оценка:    /  Число голосов:  0  /  проголосовать


Постоянный адрес статьи: http://mmj.ru/index.php?id=36&article=112    /    Просмотров: 53644

Последние статьи раздела
БИБЛИЯ – КАЛЕНДАРЬ - ПРИРОДА

ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ МОДЕРНИЗАЦИОННОГО ПОДХОДА

ИСТОРИЯ, НАУКА, ИДЕОЛОГИЯ

ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ ИСТОРИЧЕСКОЙ РЕГИОНАЛИСТИКИ НА ПРИМЕРЕ ИЗУЧЕНИЯ ЗАУРАЛЬЯ

ГУМАНИЗАЦИЯ КРАЕВЕДЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ ГОРОДА



обратная связьназад  наверх

  

Copyright ©2002-2010 MMJ.RU
All rights reserved. Создание сайта:all2biz.ru
Наша кнопка:
Как поставить?
Рейтинг ресурсов "УралWeb"