МУЛЬТИ МЕДИА ЖУРНАЛ  /  ЖУРНАЛ МОЛОДЕЖНОЙ КУЛЬТУРЫ
Мульти медиа журнал
/
сделать домашней страницей Обратная связь Карта сайта
Главная Издания>Журнал Молодежной Культуры/Статьи/Тема
Издания

ZAART
Журнал Молодежной Культуры
Статьи
      - Тема
      - Лица
      - Спорт
      - Стиль
      - Кино
      - Клубы
      - Путешествия
      - Новинки
Новости
Фото блог
О проекте
Игры
Проект Ахей

Поиск по сайту

Расширенный поиск    Помощь

Авторизация

Регистрация
Забыли пароль?

Ссылки



Журнал Молодежной Культуры
Журнал Молодежной Культуры
04.02.2003 (19:00)
Версия для печати
ШАГИ К ГОРИЗОНТУ ИЛИ НЕСКОЛЬКО УДАРОВ НИЖЕ ПОЯСА

Сигарета очень плохо тянулась. Советская. Не люблю советские. А тут ещё 'Столица' в мягкой упаковке. Отсыревшая. Гадость. Глаза слезятся от дыма. От дыма? Зачем врать самому себе, это просто слёзы, обыкновенные слёзы отчаяния. Господи, как больно!

Больно? А что такое боль? И можно ли эту боль убить болью физической? Беру сигарету и резко прижимаю к левой руке. А, чёрт! Нервы срабатывают моментально и рука отдёргивается. Так, повторим. Ещё раз. Ещё. На тебе, на, сволочь. За всё. Получи, собака! Смятая сигарета летит в проём между этажами. А боли почти нет.

Ничего, она ещё придёт. Потом, когда боль внутри отступит, начнёт болеть рука и ещё долго будет напоминать мне о том вечере, когда я сидел на лестничной клетке в два часа ночи и размышлял о жизни. О войне и врагах. О Шаге к Горизонту. Я открываю блокнот и, щурясь (мало света, глаза болят и слезятся) вывожу неровным почерком: Медленно бьют часы
Нехотя ухает гром,
Кто-то должен уйти.
Кто-то, не я – так кто?

Я не хочу уходить,
Я не могу – боюсь…
Медленно бьют часы,
В дом мой заходит грусть.

Что ж, заходи, садись.
Выпей со мной чайку,
Поговорим за жизнь,
Вместе прогоним тоску.

Впрочем, зачем её гнать?
Нам хорошо втроём.
Медленно бьют часы,
А мы сидим и пьём.

А мы сжигаем мосты,
Чтобы другим дать свет.
Медленно бьют часы.
Били… Теперь уже нет.

Где – то вдали глухо ударяют и замолкают часы. Или это только кажется?
А может, в этом мире всё только кажется? И вы, и я, и этот холод, пронизывающий землю своими щупальцами?
Вы чувствуйте холод?
Падает снег.
Его не может в мае, но он падает. Хорошо.
Кто сказал, что снег холодный и мокрый? Нет, он тёплый и пушистый. Как шуба матери. Я подхожу к окну, распахиваю его и делаю шаг вперёд. К Горизонту. Башлачёв тоже однажды шагнул в окно. Шагнул, чтобы уйти. А мне уходить некуда, и я это прекрасно знаю. Я уже и так ушел. Я хочу вернуться. Светляки звёзд мигают над головой. Кажется, зовут меня к себе. Да? Вы ждёте меня?
Я иду.
- Ди – ма – а – а!
Голос настигает меня и, подобно лассо, захватывает ноги, тянет к земле. Я хватаюсь за лучи звёзд, обдирая руки, пытаюсь карабкаться вверх, но руки скользят по хрустальным лучам, и, оставляя на них кровавые следы, я съезжаю вниз. Под ноги людям. Кто – то наступает мне на лицо, кто-то бьёт поддых, но я всё-таки встаю. Люди спешат куда-то, выкатив свои стеклянные глаза, не замечая ничего и никого вокруг. Вон два человека на полном ходу столкнулись, но даже не заметили этого, прошли друг сквозь друга и, как ни в чём не бывало, побежали дальше. Оказывается, сквозь людей можно проходить, как сквозь туман. Главное – не замечать их при этом, и весь секрет.
Вон куда-то спешит – аж пыrль столбом – солдат. На его лице отчётливый отпечаток кирзового сапога. А вон спортсмен пробежал, штангист, видно. На лице след грифа от штанги. А вот, да-а-а, это аппаратчик, видать. Не иначе у него на лице кто – то посидел.
- Посмотри, какие красивые звёзды! – слышу я детский голос.
- Да, такие яркие, - отвечает второй, - и так близко!
Что это? Ещё живые?
Я оборачиваюсь.
Мальчик лет одиннадцати, светловолосый, растрёпанный слегка, в светло-синей пионерской рубашке и шортах стоит рядом с девушкой лет восьми, держит её за руку, и они смотрят… в лужу.
Давай дотронемся до них, а? – девчушка протягивает руку и тут же отдёргивает. – Фу, они вовсе не тёплые, а мокрые и противные… Идём отсюда. И зачем они нужны, эти звёзды?
Это чтоб ночью светло было, когда фонари выключают, - авторитетно говорит мальчик.
Где – то высоко в небе гаснут звёзды, лишь их отражения продолжают тускло светить из луж.
Дети исчезают в толпе, а у меня перед глазами ещё долго стоят глазёнки мальчишки. Тусклые, ничего не выражающие, словно донышки от бутылок. Мёртвые. - Ди-ма-а-а!
Ночь заполняет город, вытесняя с улиц людей и машины, загасив собой фонари. Я остался один. Хотя почему 'остался'? Зачем обманывать самого себя, я ведь и был один. Всегда.
А где-то, на другом конце города, есть человек, которому я, может быть, нужен, и который точно нужен мне. И, кашляя от противного сигаретного дыма, я иду туда. Иду по опустевшему ночному городу. Город умер. Мой город мёртв… Да, именно так:
Мой горд мёртв уже давно.
Остались храмы и витрины,
Полуистлевшие картины,
Полуиспитое вино.
Мой город мёртв уже давно.
Мои пророки все распяты,
Мои стихи огнём объяты,
И мне, поверьте всё равно.
Мой город мёртв уже давно,
А я истлеть успел едва ли,
В полузаброшеном подвале,
Где в детстве я смотрел кино.
Я ГОРОД. МЁРТВ УЖЕ ДАВНО . . .
В ночи кто-то тихо плачет. Кто это?
- Эй, кто там? Кто плачет?
Тишина.
Это, наверное, ветер. Или эхо.
Много лет тому назад, в другом городе (но тоже ночью) мой друг, отвернувшись, говорил зло. Не мне – себе:
- Эта проклятая планета- настоящая тюрьма народов!
- Ты не забывай, - ответил ему кто-то (может, даже я), мы все здесь добровольцы… Боже мой! Где же ты? За что ты обрёк меня на эти страдания, на одиночество?
'Ты доброволец… ' – шепчет листва.
И я иду. Я командор. Мне нельзя стоять.
Вон кто – то, спотыкаясь и падая, и снова поднимаясь, карабкается по почти отвесной скале к заснеженной вершине.
Боже, как я ему завидую. Да, ему тяжело, да, он может погибнуть, обморозится, но он видит свою цель, свою вершину и приближается к ней.
А я? Приближаясь или наоборот, отдаляюсь?
Судя по холоду приближаюсь, наверное.
Вот ещё шаг к горизонту. Я делаю шаг вперёд – горизонт два шага назад. Так и движемся. Сухим языком – по растрескавшимся губам, Пустые глазницы Отвыкли от горечи слёз. Я взял в руки Солнце – Обжегся, почувствовал власть. Я верил в свободу – Но кровь обагрила мой сон. Я шёл к горизонту, По людям как по цветам, Давая в награду Пощёчины вместо грёз. И мысли чужие Я даже не пробовал красть, Я просто их брал у друзей, Давая стон. И вот я один, Зато как я как небо – велик. Я свой горизонт поломал, Наступив на друзей. Из лёгких я с кровью Последний свой выдавил крик: 'Воды! Хоть немного!' Но нету в округе людей…
Шаги.
Кто-то, не могу различить его лица, подходит ко мне.
Здравствуй мальчик.
Мальчик? Да он что, совсем свихнулся?
- Здравствуй, мальчик.
Мальчик? И тут я вспоминаю. Мальчик…
'… На улице безутешно, словно в истерике, заливается плачем ветер, роняя на землю слёзы, хлопает резными ставнями, расшатывает калитку. Где-то вдалеке воет собака. Похоже бездомная. Светловолосый мальчик сидит в неудобной позе, прислушиваясь к печальному вою…' Я вспоминаю. КОМНАТА. КОМНАТА, которую нельзя покидать. КОМНАТА, в которой сосредоточена вся вселенная. И мальчик. Это ведь я. Как давно это было… КОМНАТА? Так значит?
Я с ужасом смотрю на незнакомца, а он с ужасом смотрит на меня. Лица его не рассмотреть, только звезды – там, положено быть глазам.
- Кто ты? – с ужасом спрашиваю я, чувствуя, что такой знакомый и привычный мир рушится, сминается, теряет свои очертания.
Вон исчез дом, фонарь. Куда-то пропал кусок неба, а вместо него перегородка, деревянная балка, осыпающаяся штукатурка. Слева появилась книжная полка. Впереди – дверь балкона. Развалюха – диван. КОМНАТА.
Не такая, как я её помню, без камина, больше похожа на коморку. Но она. Несомненно. У моего собеседника вдруг начинает проявляться лицо, как на фотобумаге. И вот он сидит передо мной, смотрит на меня с укором карими глазами. Светловолосый мальчишка, лет десяти. Я.
Это сейчас у меня тёмные волосы, в детстве они были ближе к соломенному цвету, а с возрастом вот, потемнели.
- Зачем ты это сделал? – спрашивает он.
- Что?
- Зачем ты вернулся в комнату?
Зачем?
Дзинь-Дзинь, что-то звенит на улице, ударясь о брусчатку тротуара, и, не переставая звенеть, катится вниз по улице.
Это с неба падают звёзды.
Моё призрачное королевство, королевство, где я был королём в изгнании, мессией, Командором, тает. Я снова один.
Хуже. Я наедине с самим собой. Не придуманным, настоящим.
- Ты любишь боль, - тихо продолжает мальчик, - ты пронизал болью весь свой мир. Почему?
- Не знаю, - устало говорю я, пытаясь отвести глаза. Не могу.
А ведь знаю, неверное, как приятно чувствовать боль, чувствовать, что тебе хуже, чем другим. Мне всегда нравились мученики.
- Чего ты хочешь? Красиво сесть в тюрьму, с чувством выполненного долга? Или тебя больше привлекает расстрел, пуля точно в сердце или под сердце, алое пятно на белоснежной рубахе, голова на коленях друга и последние слова типа: 'Я сделал всё, что мог. Извините, не успел… '. Как там у тебя:
Он смертельно и цепко,
Кровь ручьями и слёзы из глаз,
И дрожат посинелые губы,
Отдавая последний приказ…
Я молчу. Что я могу сказать? Врать самому себе? Глупо и смешно. Смешно, как жизнь. За окном кто-то воет. Протяжно и жалобно, словно жалуясь Богу Всеединому на свою судьбу.
- Что это? – спрашиваю я.
Мальчик печально улыбается.
- Ты забыл? Это ведь собака, та самая, бездомная.
И снова тишина. Только часы печально отмеряют время. Тик-так, тик-так, тик-так… И когда тиканье и тишина, давящая, разрывающая на части, становится невыносимыми, я снова начинаю говорить.
- Значит, я по-прежнему в комнате? И люди, окружающие меня – только плод моего воображения?
- Ты опять ничего не понял, - грустно отвечает мальчик, - они не менее и не более реальны, чем ты. Просто они тоже сидят в своих КОМНАТАХ, в своих мирах, творят судьбу, придумывает свой фатум. Каждый для себя, и вместе для всего мира.
Помнишь, один твой друг доказывал, что живёт в несовершенном мире? Это правда. Но тот, кто говорил, что случайностей и несовершенства нет, тоже прав. И тот, кто утверждает, что все это нам только снится, прав не меньше того, кто говорит, что Бога нет.
- А бог есть?
- Ты веришь в него?
- Да.
- Значит, есть. В твоей Комнате.
- А вообще?
- Из чего складывается это 'вообще'? Из чего складывается весь этот мир? Из людей и Комнат, из Комнат и людей.
- Почему я не помню своего детства? – внезапно спрашиваю я.
- Потому что у тебя не было детства, - грустно улыбнулся мальчик, - ты родился уже взрослым в тот момент, когда закрыл дверь в Комнату и оставил меня в холодном лесу. Одного. В этот момент на свет появился ты.
Шаги на лестнице.
С потолка мерно капает по капле вода.
Отвалился кусок штукатурки.
Где-то вдали жалобно воет собака.
- Хочешь увидеть своих богов? – вдруг спрашивает мальчик.
Я не отвечаю. Я просто смотрю за окно.
Там абсолютно незнакомый пейзаж… Поле всё усыпанное звёздами, большими и маленькими, тусклыми и яркими. И на тоже звёзды всех цветов и оттенков. Вот одна, опоясавшись огненным хвостом, рванула в объятия Земли, но не погасла и не разбилась, нет, просто упала и осталась сиять среди янтарной россыпи звёзд-росинок. Где-то заржала лошадь, ещё одна, по фиолетовому небу, волоча за собой ярко-золотую колесницу Гелиоса, промчались кони, выбивая из звёзд фонтаны разноцветных искр. Вся эта картина завораживает и притягивает своей необычностью, волшебностью. Заиграла тихая музыка, словно кто-то невидимый, постукивает серебряным язычком по струнам и они отвечают ему ласковым сияющим смехом.
Они появились откуда-то сбоку; росинки-звёздочки отлетели в сторону, словно уступая им дорогу. Их было двое. Высокие, красивые, с длинными волосами, лицами, наполненными грустью и страданием. Молодые и старые одновременно, как Боги. Впрочем, это и были Боги. Мои Боги. И они пели. Их голоса, звонкие и яркие, как первые лучи рассвета, разносились над всем полем, уносились куда-то вдаль, и таяли в бесконечных глубинах космоса. Эй, скачите, кони,
Разрывая путы
Времени и космоса,
Связывая звёзды.
Мы поём в два голоса,
Песни – наши слёзы.
Вечность нам могилою, заживо закопаны
Жизнью награжденные, жизнью мы прокляты.
Боги обречённые, мы в грехе, как в копоти,
Мы мертвы пожизненно,
Мы слепы всезнанием,
Наша ограниченность-
Нашим оправданием.
В сером ряду личность –
Это лишь страдание …
Эй, скачите, кони, годы разрывая.
Мы уходим в вечность, мы идём, страдая.
Песня – бесконечность, слёзы наше знамя…
'Слёзы – наше знамя…' – повторила сестрёнка-Ночь, пряча эту картину.
- Неужели это – Боги?
- Это твои Боги. Разве ты не знаешь, что Бог-создатель многолик, и к каждому поворачивается другим лицом? Многоликий Брама.
В окно влетел петух. Ярко-рыжий, даже близко к золотистому. Он покосился на мальчика красным глазом и неожиданно спросил:
- Можно кричать?
- Подожди ещё рано.
Петух кивнул и удобно примостился на полке, рядом с распятием.
Мальчик вдруг протяну ко мне свою ладошку. Я не успел даже отреагировать: раз, и ладонь вошла мне в грудь. Раз – и обратно.
В руках мальчишки что-то негромко тикало: тик-так, тик-так.
- Что это? – спросил я.
Сердце. Твоё. Хочешь – на, посмотри.
Я взял его в руки. Тяжелое, величиной с кулак. Отливает разными цветами и тикает. Как часы. Как что??? Часы???
Мальчик кивнул:
- Ты ведь Командор, зачем тебе сердце?
- Но как же, - я не знал, что сказать, - но ведь без него нельзя…
Как видишь, это просто глупые предрассудки. Иметь сердце так же не обязательно, как, допустим, честь, совесть. Зачем оно тебе?
А действительно, зачем?
- Я человек, и у меня должно быть сердце. Должно.
- Ты хочешь сказать, что эта тикалка тебя больше не устраивает?
- Нет. Где моё настоящее сердце? Я хочу его обратно! Верни его мне!
- Хорошо.
Я опять не успел ничего сделать. Да что там сделать, даже понять ничего не успел. Мальчик быстро сунул руку под футболку. Что-то захрустело. В его раскрытых ладонях было сердце. Настоящее, истекающее кровью. К горлу подступил горький комок.
- Что это?
- Ты ведь хотел своё сердце? Вот оно, возьми. Я автоматически протянул руки, и мальчик вложил в них сердце. Оно билось не механически, как часы, нет. В его биении чувствовалась жизнь и большая сила.
- Пора, - сказал петух.
- Да, сейчас. – отмахнулся мальчик. – Ну что, возьмёшь его?
- А ты?
- Не беспокойся, всё будет хорошо. У нас есть возможность отдавать своё сердце, не теряя его.
- У кого 'у нас'?
- У ТЕХ, КТО СВЕТ. У НЕСУЩИХ СВЕТ. У Рыцарей Ночи. У Богов.
- Что опять Боги?
- 'Ищи богов в себе…' – с улыбкой процитировал мальчик, - так что, берёшь?
- Беру.
- Но будет очень не сладко.
- Беру.
- И ты не сможешь больше запираться в Комнате.
- Беру.
- И ты не сможешь стоять, придётся всё время идти, падать, вставать и снова идти, и так всегда, без права на вечный покой, на нирвану, на долгий сон и смерть.
- Беру.
Мальчик кивнул.
Сердце вспыхнуло у меня в руках и исчезло, не оставив пепла, и тут же что-то ухнуло у меня в груди, словно Царь-колокол. И ещё раз. Бум, бум, бум.
- Пора, - печально сказал мальчик.
- Ку-ка-ре-ку! – заорал петух, - Ку-ка-ре-ку! В третий раз повторяю: 'Ку-ка-ре-ку!!!' Фигура мальчика начала медленно таять.
- Стой! – бросился я к нему, - ты куда? Вернись! Я не хочу тебя терять!
- Ты меня не потеряешь, мы ещё встретимся. Обязательно! Только, главное, не давай тёмным силам снова заменить на часы твоё сердце, иначе не узнаешь меня, - прошептал мальчик. И всё. Исчез.
Исчезли и петух, и КОМНАТА. Я сидел на скамейке, в городе Свердловске. Перед глазами стоял мальчик. Вот он улыбнулся, подмигнул и, посадив петуха себе на плечо, зашагал по росе к звёздам, не касаясь трав. И я верил что он обязательно дойдёт. … Ласково светило солнце. Немного болела левая рука. Что там? А, ожёг. Я поправил напульсник, чтоб не было следов. Незачем расстраивать друзей. 'Чёрт', - подумал я, - 'весна, солнце. Хорошо!'
Неожиданно, впервые за много лет, пришло воспоминание, как давно в детстве, вот точно так же, в конце мая, я сидел на скамейке во дворе дома, любовался проплывающими облаками и мечтал о будущем, обязательно счастливом и интересном. Что ж, будущее в наших руках!
Послышались торопливые шаги и из дома выбежал мальчишка лет двенадцати. Я встал и протянул руку.
- Привет.
- Привет, - ничуть не удивившись столь раннему визиту, улыбнулся он, - у нас есть полчаса до школы. Идём.
И мы пошли. Полчаса – это ведь так много!
'Ку-ка-ре-ку' – заорал где-то петух, но этот мальчишка исчезать не собирался…

Dz - "Журнал Молодежной Культуры"
Использование материалов только с согласия редакции интернет издания "Журнал Молодежной Культуры"


Средняя оценка:  5  /  Число голосов:  1  /  проголосовать


Постоянный адрес статьи: http://mmj.ru/index.php?id=23&article=4    /    Просмотров: 4609

Последние статьи раздела
ТАРИФНЫЕ ПОЯСА ПОЧТЫ РОССИИ ИЗ ЕКАТЕРИНБУРГА

КВАРТИРЫ В ВОЛГОГРАДЕ – ПРОДАЖА ИДЕТ НА ГОДЫ

JAZZ В CТАРОМ ГОРОДЕ ЕКАТЕРИНБУРГ

КАК ЧУДОВИЩУ СТАТЬ КРАСАВИЦЕЙ

МОДА, КАК ОРУЖИЕ ДЛЯ ОХОТЫ НА МУЖЧИН



обратная связьназад  наверх

  

Copyright ©2002-2010 MMJ.RU
All rights reserved. Создание сайта:all2biz.ru
Наша кнопка:
Как поставить?
Рейтинг ресурсов "УралWeb"