МУЛЬТИ МЕДИА ЖУРНАЛ  /  ЖУРНАЛ МОЛОДЕЖНОЙ КУЛЬТУРЫ
Мульти медиа журнал
/
сделать домашней страницей Обратная связь Карта сайта
Главная Издания>Журнал Молодежной Культуры/Статьи/Тема
Издания

ZAART
Журнал Молодежной Культуры
Статьи
      - Тема
      - Лица
      - Спорт
      - Стиль
      - Кино
      - Клубы
      - Путешествия
      - Новинки
Новости
Фото блог
О проекте
Игры
Проект Ахей

Поиск по сайту

Расширенный поиск    Помощь

Авторизация

Регистрация
Забыли пароль?

Ссылки



Журнал Молодежной Культуры
Журнал Молодежной Культуры
27.06.2004 (18:00)
Версия для печати
НАСТУПИТ УТРО

Факел угасал. Тени при его редких вспышках испуганно шарахались за камни и, переждав неожиданное буйство угасающего пламени, возвращались на  свои места, с каждым разом занимая все более выгодные позиции, все ближе и ближе приближаясь к нарушителю их спокойствия.

«Горячо, обожжетесь»,- прошептал им человек и плеснул в пульсирующий цветок огня кружку спирта. Пламя одобрительно ухнуло, и черный занавес взорвался; гигантский аспидный осьминог заметался в поисках убежища под нарастающей силой света. Даже камни - извечные жители подземелья – казалось, отодвинулись от раздражающей энергии на безопасное расстояние. Огонь жадно вгрызался в тряпичную обмотку факела, выплевывая обгоревшую шелуху во тьму.

«Будем здоровы»,- сказал человек, отправляя остатки спирта к себе в рот. Ледяная жидкость скользнула по горлу и жаром растеклась по венам. Все вокруг стало на удивление отчетливей … и прекрасней. Боль в сломанной ноге уснула. Человек  сладостно затянулся сигаретой. А перед ним разыгрывалось очередное действо немого спектакля света и теней. Их сочетания составляли абстрактные трепещущиеся картины, словно, духи в такт неуловимой музыки кружились в упокойном плясе.

Скальпелями в нишах пещеры тускло мерцали кристаллы льда. Лед был всюду. Его молочные каскады вырывались из трещин в стенах, хрупкими водопадами зависали в пространстве, и в тысячах кривых зеркал бесновались искры отраженного пламени. Для водных потоков движение остановилось вместе со временем, как и все в этой пещере, освещенной на миг жизнью. Миллионы лет назад пещеру покинула вода, часть ее осталась в виде ледяной корки, покрывшей всю внутренность. Теперь же,  она таяла влажными пятнами от горячего дыхания человека и факела.

Архитектура пещеры была уникальна. Она напоминала оркестровый зал с нишами, бельэтажами, посреди которого возвышался орган из шестиугольных труб – причуда кристаллизации базальта. Стены зала, составленные из частично отслаивающихся друг от друга плит, ступенчато поднимались вверх, образуя готический свод. С него множеством гильотин свисали плоские глыбы. Замерзшее озерцо образовывало зеркальную сцену, кое-где расколотую, сорвавшимися с потолка камнями. Здесь, еще задолго до появления человечества, уже все было приготовлено к грандиозному концерту, и в ожидании рукоплещущей публики музыканты недвижно состарились, мумифицировались и рассыпались холодным прахом.

Человек тщетно пытался дотянуться до вещевого мешка, распластанного в нескольких шагах от него. Каждое резкое движение останавливал сухой хруст в разбитом правом колене. Боль все еще спала, опьяненная коктейлем из адреналина и алкоголя в крови. Чувствовались только холостые точки  тошноты в желудке. Сил хватило как раз на три шага, затем он упал на мягкий мешок, заботливо спружинивший под телом хозяина.

Далее для человека были необходимы хоть  какие-то действия. Он вставил факел в трещину между камнями, зашарил руками по капрону мешка, отыскивая систему креплений. Пальцы плохо слушались приказы головного мозга: расстегнуть ремни и достать блокнот и карандаш.

Наконец, грифель заплясал по белой бумаге:

« Попытка детального исследования северо-восточного ответвления из грота «Ледяные Врата»… »

В группе спелеологов он шел последним, когда они пробирались по извилинам «шкуродерок», совиные глаза фонарей весело скакали по стенам бесконечного ответвления, указывая путь в туннеле. Но что случилось после? Человек не помнил своего падения. Он очнулся на камнях, в руке был зажат факел, пышущий жаром, а над головой устрашающе нависали многотонные каменные ножи гильотин. В голове постоянно вертелось: «Что случилось с остальными?».

Обмотка факела на глазах стала сереть. Огонь, сужая радиус своего действия, настойчиво требовал пищи. Человек чертыхнулся и набросил раскрытый блокнот на вновь угасающий факел. Научные наблюдения и самые откровенные стихи, педантичное расписание работы, зарисовки геологических объектов и кляксы чертенят за несколько минут превратились в дым и унеслись под свод. То был акт жертвоприношения.  Одна кожаная обложка с золотистым ободком долго недовольно шипела, пока не съежилась и не опала бесформенной коркой на камни.

«Все дым»,- вздохнул человек. Его бледное лицо медленно заволакивала мгла. Он ощутил, как ее ледяные ладони закрывают ему глаза. Тьма подкравшейся тенью стояла за его спиной.

«Угадай, кто Я»,- прошептала она и дотронулась сухими губами рептилии до мочки уха. Сотни холодных и безжалостных игл впились в тело.

«ТЫ – смерть!», - воскликнул человек, со страхам вслушиваясь в собственный голос.

«Ты-ы, ты-ы, ты-ы-ы»,- тягуче повисло в тишине.

«Смерть, смерть, смерть»,- рассыпалось многоголосым хором в струнах льда, затем их звучание слилось со звоном тишины.

Руки судорожно извлекали из мешка горючие продукты. Возле ног выросла куча уже теперь не нужного хлама. Пригодилось весьма не многое, что неплохо горит. И вот мешок уже выпотрошен. Все кончено!!!

Выпало яблоко.

Чувство чего-то пройденного… Это уже было!.. Но где? Яблоко, сладкий, сочный плод…

Как меня зовут?

Видения, чувство чего-то пережитого злыми химерами преследовали его по пятам, не давали покоя. С какого времени это все началось, он не помнил. «Это уже было!».

Воспоминания событий, которые, следуя формальной логике, никогда не происходили, ни с ним, ни с  кем бы то ни было. Быть может это и выделяет Человека среди остальных объектов реальности и, одновременно, дает одиночество, потерю имени.                      

«Какие у нас понятия о красоте ? » -, говорил Человек своим двум сыновьям.

«У меня нет детей», - человек закрыл глаза.

«Какие у нас понятия о красоте? Красоте тела,  красоте узора … Это симметрия или равновесие всех элементов эстетической стороны предмета. То же самое происходит и с красотой духа. Разве мы сможем говорить, что человек прекрасен, если у него нет одного глаза, руки и ноги. Он – физический урод. И тем более он становится уродливее, если у него нет внутренней красоты. Именно внутреннюю красоту создает равновесие духа, его стабильность и безмятежность».

«Господи, какие простые мысли».

«Любое насилие над духом – есть нарушение его устойчивости, поэтому, будьте свободны в воспитании собственного «Я». Разве вы и весь мир не прекрасен, если в нем нет Добра, которое противостоит Злу, и наоборот…»    

 «Господи, какие простые слова».

Из этих нравоучений, прочитанных Человеком в уютные зимние вечера у домашнего, пахнущего хлебом очага, его сыновья впитывали каждое слово. Они воспитывались так, как хотелось Человеку, и этому он радовался, ведь они были начинанием его рода - рода Человек, и началом Его создаваемой симметрии Мира.

Неожиданно его надежды рухнули, покачнулась чаша весов Добра и Зла. Произошло страшное и непредотвратимое событие – старший сын в приступе гнева убил младшего. Зло принялось расти от самого корня. Как только это произошло, Человек бросил свою привычную работу, дом, Ее и ушел в мир, казавшийся теперь уродливым. Раньше Человек выкорчевывал из земли пни огромных деревьев, чтобы засеять на пашне пшеницу, сейчас же его основным противником стало Зло. Все его стремление мыслей были заняты им. Но сначала Зло нужно было познать.

В том Мире, где он появился, существовало много загадочных и противоречивых явлений сути вещей. И эти явления, в большей части, были первопричиной возникновения Мира; тела представлялись как непознаваемые до конца предметы. Все они состояли из множества сущностей, в одной из которых таился корень Зла, универсальный для всего окружающего. Вычленить его не представлялось возможным, предстояла титаническая работа, но все же Человек за нее взялся.

Для начала, Человек пытался повторить самого себя в других своих детях, и их появилось столько, что они заселили всю Землю, разделились на враждующие континенты и вышли из- под контроля. Воссоздание потерянной симметрии с ее самого начала не удалось. Исчезали целые народы и цивилизации, их поглощало небытие. И тогда Человек решил обратиться к духовному сознанию. Он вел многочисленные проповеди в городской толпе, взывал к правде рыбаков на море, беседовал с одинокими нищими отшельниками и могучими императорами, пока его не прибили к кресту железом. Надоел!

Все, что могло сгореть  - сгорело. Синтетическое снаряжение спелеолога разложилось на свет и копоть, ни на что, канувшее в никуда. В порыве тошнотворного страха, того чувства которого он не испытывал с момента своего рождения, человек сжег одежду. Теперь он сидел почти голый, прижавшись к безжалостно холодным каменным глыбам. Один на один самим собой. Холод и боль отошли на второй план перед тоской, пыткой одиночеством и скорой смертью. Факел больше не давал ни огня, ни света, и несколько красных тлеющих глаз его обугленной головы с ужасом наблюдали величие наступившей тьмы.

Это не сон. Я не умер. Я не вижу собственных пальцев, но знаю, что они сейчас сжаты в кулак. Я подношу руку к носу, я прикасаюсь к веку глаза. Я не вижу, не вижу!..

Мозг, лишившись почти всех внешних рецепторов, создавал цветные и объемные картины благоухающих садов Его пошлого. Мозг защищался, пытаясь вызволить по ниточке памяти Человека назад, но он тонул в мазуте тьмы.

Пространство вокруг наполнилось удивительно знакомым гулом энергии. Его звучание резонировало в каждой клеточке организма едва ощутимой вибрацией. Нервные шальные импульсы выстреливали из различных органов сообщениями о непонятных изменениях в структуре тела. Стало неимоверно дурно. Желудок конвульсивно сжался. Человека изогнуло, и фонтан едкой жидкости взметнулся над лицом. Ясность сознания доводилась до ясности январского утра. Дышать было трудно, – легкие сгорали.

«Я замерзаю. Я никогда в жизни не умирал. Погибнуть здесь? В ловушке? Неужели я всю жизнь искал ее? Вот оно – СРЕДОТОЧИЕ… Поиски многие давали мне надежду на лучшую жизнь, мое и ее бессмертие. Придется самому произнести свою надгробную речь. Но сначала я покончу с  НЕЙ.»

Человек попытался встать в полный рост, поднять сжатые в кулак руки и обрушить остатки сил на невидимого врага. Уже нет боли, нет опоры под собой, вокруг ничего нет, кроме  тихой вибрации...

Никакого боя не получилось. Чувства, чувства … они всегда подводят. Жалость к себе острой иглой впилась в тугой шар решимости и воли, вздувшийся в груди. Человек судорожно выдохнул и разрыдался. Все найдено, все потеряно. Зачем? Из, невидящих даже тьму глаз, катились по обледенелой щеке слезы. Хотелось тепла. Хотелось снова прижаться к теплым губам своей возлюбленной и забытой веками жены, но их заменял мертвецкий холод. Смерть умиротворенно убаюкивала.

Мысли отчаянно рвались на свободу, где у него был свой дом.

«Дом, родной дом…»

Сыновья. Сыновья ожившими призраками встали из небытия рядом с ним. Плечом к плечу. Младший - стройный и плечистый, светловолосый, с искрящимися умом ярко-голубыми глазами, - улыбающийся гигант «с крепкими ручищами охотника и пастуха, и сердцем ягненка» как говорила его мать. Старший – сурового вида, чернобородый и коренастый хлебопашец. Он унаследовал от отца крайнее эмоциональное восприятие окружающего, благодаря чему был вспыльчив. Унаследовал необычайную выносливость, вдобавок закаленную многодневной работой в поле за плугом. Унаследовал и огромный нож, который был подарен в день его семилетия. Тогда они ждали появления на свет второго ребенка, «младшенького». Они – отец и сын – оберегали мать от таящего опасность окружающего мира, дикого, первозданного. Никто не знал в тот день, что кареглазый крепыш-первенец, сидящий у зажженного очага и  завороженным взглядом наблюдающий бег бликов огня по остро заточенному лезвию, пронзит отцовским даром грудь кровного брата. Но сейчас Человеку не хотелось вспоминать это, ибо перед ним были живые и здоровые сыновья. Сыновья. До них можно дотронуться и крепко стиснуть, восхищенно поколотить по мощным плечам. Он сдержался, придал выражению лица хмурый и спокойный вид, которому весьма потешно подражал его старший сын.

«Здравствуйте, сыновья»,- сказал Человек и грубовато кашлянул.

Молчание.

«Нет, нет, говорите!»

«Пойдем с нами», - это голос младшего. - «На огне есть горячее парное молоко, а в печи для тебя мама испекла хлеб»

«Очень много работы в поле», - это деловитый басок старшего. - «Нам нельзя терять ни дня – скоро наступит месяц засухи. Завтра нам нужно подняться до рассвета. А сейчас вернемся к дому. Ты очень устал.»

Вернутся к дому? Человек в это не верил. А они уже шагали босые по приятно щекочущей росою траве к концу пути Человека, к концу его размышлений и поисков, родному очагу. Вокруг расцветал буйным цветом дикий яблоневый сад. Вершины его деревьев скрывала густая пелена вечернего тумана, отчего сад представлялся бесконечно огромным. Легкое дуновение зефира приносило ароматы восточных лугов бывшего Рая.

Воспоминания, воспоминая… Они наслаивались друг на друга, комбинировались, создавая для Человека пространство, в котором он мог жить вечно. Сейчас, сейчас он обнимет и сольется в жарком поцелуе с любимой, единственной. И будет большой праздник, ведь завтра  День Приношения Даров. Каждый воздаст небесам плоды своих трудов своих. Старший испечет лепешки, а младший принесет в жертву молодого ягненка, а потом и его кровь брызнет на алтарь.  Кровавая картина убийства стала наползать на ожившую реальность  яблоневых садов.

«Нет!!! Нет!!! Нет!!!» - закричал Человек. - «Остановитесь!!!»

«Поздно» - гулким эхом отозвалось со всех сторон.

Братья в недоумении остановились. Притихли, вслушиваясь в тишину. Затем старший с резким звоном вытащил нож из ножен, и свирепо оскалив зубы, бросился на кого-то впереди и исчез в тумане. За ним рванулся младший. И Человек побежал. Земля неестественно мягко пружинила по ногами ковром сырой травы. Его дом, виднеющийся за полу прикрывавшими его листьями огромных папоротников, приближался со скоростью ветра. Острое чувство тревоги. Он должен добежать до порога, где в темном проеме показалась серебристая фигурка его жены, она излучаемой любовью тянула к нему свои тонкие, нежные руки. Надо успеть. Надо успеть убедиться в реальности происходящего. Успеть добраться. Он обогнал сыновей, их хриплое дыхание отзывалось за спиной и вскоре затихло. Свинцовая усталость вливалась в ноги, как тяжелы эти последние шаги. И вот они страстные и трагические объятия. Маленькая, самая самая любимая и беззащитная женщина прижалась к его груди. Худые ее плечи подергивались тихим плачем, тонкая талия таяла в руках. Она подняла голову, и Человек вздрогнул от боли – ее лицо заволакивала дымка, только большие живые глаза с отражением звездного неба мира, мира изменившего краски, ибо его границы пересекла ночь, с ласковой укоризной и слезами прощания пронзали душу.

«Ты меня забыл. И наши дети убивают друг друга,» - прошептала она и указала на алеющий закатом горизонт, где ничтожно маленькие, черные на его фоне фигурки дергались в смертельном бою. –  «Они убивают друг друга целую вечность. А ты меня забыл.»

Человек обнимал пустоту. Легкое облачко вспорхнуло ввысь и исчезло.

ВСЕ ДЫМ И ПЕПЕЛ.

ТЬМА ВЕЧНА И ВСЕОБЪЕМЛЮЩА.

СВЕТ ЛИШЬ НИЧНОЖНО МАЛАЯ ДОЛЯ ЕЕ ЭНЕРГИИ.

НЕ СТАРАЙТЕСЬ ЕЕ ПОНЯТЬ, – ПЕРЕД ВАМИ ВСТАНЕТ НИЧТО.

В глазах вспыхнуло и на миг показалось, что факел вновь возродился. Вслед за этим последовало необычное видение своего тела со стороны. Человек рассматривал самого себя чужими, внимательными глазами, как он крошечный и скорченный в позе новорожденного младенца висит в пустоте, отдаваясь во власть спокойствия и безмятежности. Человеческая оболочка медленно растворялась, и тело предстало плотной, искрящейся токами, сеткой. Тонкая паутина проводов облачила его в энергетический корпус. Туловище обвилось радужными лианами живых поводов, ласково скользивших по нему из бездны и сливающихся в области пупка. Они упорно защищали Человека, вливали в него жизнь. Возникло чувство чего-то нового, светлого. Происходило рождение.

Тьма с ужасающей силой сдавила со всех сторон. А человеку оставалось одно – вспыхнуть навстречу ей. Этого оставалось ждать считанные секунды.

«Я сам… Я сам… Я сам выберу свое место. Я сам смогу исправить все. Сейчас в моих руках те самые рычаги. Я нахожусь в глубине собственного сознания. И не существует тот мир, который я сам бы для себя не создал!»

… Маленький красный шарик – звезда незавидного астрономического порядка – неожиданно разбух и гордо воссиял на небосклоне обитаемых миров Большим взрывом.

Первые секунды первого дня постепенно упорядочили свой бег в пространственно-временного континуума и четко отмеряли новое время… Было раннее доброе утро.

На его созданной планете, среди кипящей лавы и клубов пепла сотворил Он остров с яблоневым садом, и населил его множеством животных. Потом Он сотворил первого человека и жену его. Родились у них два сына. Затем, пришло время, и старший сын поднял руку на младшего. Тогда прогремел Он тысячами громов с поднебесья: «Не смей!!!». И опустилась рука, и навеки потускнела жестокая сталь.



Евгений Коростелев - "Журнал Молодежной Культуры"
Использование материалов только с согласия редакции интернет издания "Журнал Молодежной Культуры"


Средняя оценка:    /  Число голосов:  0  /  проголосовать


Постоянный адрес статьи: http://mmj.ru/index.php?id=23&article=142    /    Просмотров: 4267

Последние статьи раздела
ТАРИФНЫЕ ПОЯСА ПОЧТЫ РОССИИ ИЗ ЕКАТЕРИНБУРГА

КВАРТИРЫ В ВОЛГОГРАДЕ – ПРОДАЖА ИДЕТ НА ГОДЫ

JAZZ В CТАРОМ ГОРОДЕ ЕКАТЕРИНБУРГ

КАК ЧУДОВИЩУ СТАТЬ КРАСАВИЦЕЙ

МОДА, КАК ОРУЖИЕ ДЛЯ ОХОТЫ НА МУЖЧИН



обратная связьназад  наверх

  

Copyright ©2002-2010 MMJ.RU
All rights reserved. Создание сайта:all2biz.ru
Наша кнопка:
Как поставить?
Рейтинг ресурсов "УралWeb"