МУЛЬТИ МЕДИА ЖУРНАЛ  /  ПРОЕКТ АХЕЙ
Мульти медиа журнал
/
сделать домашней страницей Обратная связь Карта сайта
Главная Издания>Проект Ахей/Наука/Издательское дело
Издания

ZAART
Журнал Молодежной Культуры
Проект Ахей
Новости
Наука
      - Издательское дело
      - Образование, Педагогика
      - Теория истории
      - Древняя история
      - История средних веков
      - Новая история
      - Новейшая история
      - История Урала
      - Археология
      - Японоведение
      - География
      - Психология
      - Политология
      - Филология
      - Экономика
      - Путешествия
Путешествия
О проекте

Поиск по сайту

Расширенный поиск    Помощь

Авторизация

Регистрация
Забыли пароль?

Ссылки



Проект Ахей
тут будут очень интересные вещи
11.02.2009 (11:17)
Версия для печати
"ДЕМБЕЛЬСКИЙ АЛЬБОМ» КАК НАРОДНАЯ КНИГА

В.А. Липатов (г. Екатеринбург) - "Проект Ахей"

Хотя словосочетание «народная книга» по крайней мере в уральской фольклористике появилось не позднее 1915 г. в репертуарном сборнике И.Я. Стяжкина «Народная литература Камышловского уезда», «дембельские альбомы» – не репертуарные сборники. От рукописного собрания афоризмов, песен, стихов и т.д. их отличают и внешний вид, и вполне узнаваемая структурность и, наконец, генезис.

С одной стороны, они, безусловно, связаны с такими артефактами народной культуры, как «девичьи альбомы», сборники малолетних заключенных, рукописные песенники «афганцев», но с другой, это зафиксированный на бумаге голос коллективного бессознательного, демонстративно подчеркивающий свою коллективность:

В этом блокноте стихи не мои,В этом блокноте стихи всей братвы,В этом блокноте мысли, мечты

Солдат и сержантов нашей страны 3.

Одновременно «дембельские альбомы» – своего рода итог социализации его владельца, показатель внедрения в иную, незнакомую, а потому непонятную непосвященным часть нашей жизни и культуры:

Не открывай блокнот, малыш,Твоя душа еще у Бога:

Лишь тот здесь записи поймет,Кто Родине отдал два года.

Вне социализации служба в нынешней армии невозможна. Этот процесс затрагивает и тех, кто идет в армию с охотой, и тех, кто отправляется исполнять свой гражданский долг, не более, и тех, наконец, кто, как может, сопротивляется призыву.

С чего начинается армия?

С рассказов сержанта в купе,Со старой заброшенной станции,С железных ворот КПП,А может, она начинается

С того, как заплакала мать,С любимой и ласковой девушки,Что будет тебя очень ждать.

С первых дней службы начинается и знакомство с военным фольклором. Афоризмы, песни, эпиграммы заносятся в так называемые солдатские записные книжки. У них тоже есть своя структура. Например, многие начинаются самодеятельными календариками на два года службы, где отмечены не только общегражданские, военные, но и дорогие для военнослужащего семейные даты и праздники. Очень много здесь клишированных поэтических поздравлений матери и любимой девушке, которые редко встретишь в «дембельском альбоме». Словом, перед нами разворачивается запечатленная в поэтических текстах картина мучительного расставания новобранца с довоенной юностью, с «гражданской» жизнью.

В армии будет нелегок твой путь,А дорогу домой на два года забудь.

Потом истрепанная «записная книжка» чаще всего выбрасывается, а ее место в вещах солдата второго года службы занимает «дембельский альбом».

Начинаются альбомы, как правило, с крупно выведенного на титульном листе года призыва и, очень часто, нарисованного здесь же поезда. Этот устойчивый для современной солдатской субкультуры графический образ знаменует обрывающуюся связь, символическую «социальную пуповину», связывающую хотя бы мысленно новобранца с родным домом. Заканчивается «дембельский альбом» так же художественно оформленной датой увольнения и, как правило, снова изображением поезда или, реже, воображаемой встречи дома. Призрачная надежда на то, что все будет, как прежде.

Обязательными элементами «дембельского альбома» являются расчеты лет, месяцев и т.д. вплоть до секунд, проведенных в армии. В армейских толковых словариках, где либо дается объяснение терминам военного быта, вроде «гальюн», «банка», «КПП», либо словам более-менее понятным, подбираются эквиваленты из «гражданских устойчивых выражений», чаще всего названий книг, кинофильмов: кросс на 10 км здесь назван «Живые и мертвые», «курилка» – «Место встречи изменить нельзя» и т.д. Частыми элементами также являются анаграммы и аббревиатуры:

Пять букв пишу,

Одно прошу:

Меня люби,

Не забывай

И часто-часто вспоминай.

 

 

Самым

Лучшим

Уроком

Жизни

Была

Армия.

 

Человек,Ежедневно

Разрушающий

Порядок

Армейской

Казармы.

 

Еще в «дембельских альбомах» имеются пожелания друзей увольняющемуся в запас, их адреса и поэтические тексты тостов, которые увольняющийся должен произнести дома за праздничным столом:

Я рюмку пью за вас, ребята,Вторую выпью я за Русь,

Я третью выпью за солдата,

А за матроса я напьюсь.

Разумеется, «дембельские альбомы» богато иллюстрированы и декорированы заставками, рамочками, карикатурами, бытовыми зарисовками, символическими рисунками, эмблемами. Делают это, обычно, сослуживцы, часто «молодежь». По признанию демобилизованных военнослужащих, нередко это делается «под копирку», по уже существующим образцам. В начале 1990-х была попытка наладить фабричное производство «дембельских альбомов» в типографиях с привлечением профессиональных художников, однако опыт не удался, солдатская субкультура признает только ручную работу.

Состав поэтических жанров в «дембельских альбомах» хотя и достаточно многообразен (афоризмы, эпиграммы, иногда цитаты и псевдоцитаты VIP-персон), однако крупные произведения, например, современные солдатские песни в них выглядят чужеродными. Если встречаются, то только в том случае, когда проблематика песен и обширных поэтических текстов созвучна основной тематике «дембельских альбомов»: военная и гражданская жизнь, отношения с любимой девушкой. Очень часто встречается стихотворение «Вот когда я приду на «гражданку»…», где поэтический герой грозит в своей будущей семье завести армейские порядки.

Расположение текстов в «дембельском альбоме» за немногим исключением может показаться хаотичным. Таким исключением является поэтическое вступление, объясняющее назначение «дембельского альбома»:

 

Время уносит лучшие годы,Счастье, любовь и друзей.

Все, что записано в этом блокноте,– Память о службе моей.

 

Я здесь пишу рукой солдата,Чтоб через много-много лет

От жизни скучной и печальной

Какой-нибудь остался след.

 

Однако если привести в некоторую систему все прочие тексты, то они образуют совершенно очевидную картину мужания молодого человека, прошедшего службу в армии:

Запомни истину одну (по ней слагаются былины):

Уходят в армию юнцы, а возвращаются мужчины.

«ДА» изображает два года службы как очень суровое испытание для молодого человека:

Кто не был в армии суровой,Не проводил здесь юные года,Не тосковал по девушке любимой,Тот не поймет солдата никогда.

Между тем, по мнению современного солдатского фольклора, «Служба как теща – у каждого своя», а зависит это не только от объективных причин, но и от причин субъективных, от того, с каким настроением ты на службу отправился. Например, мое поколение воспринимало службу как суровую необходимость. Иногда об этом говорят с пафосом:

Чтоб слез не знали милые глаза,Чтоб мамы наши рано не седели,Чтоб не настала новая война,Мы в 18 лет шинель надели…,

иногда с юмором или лиризмом:

Что же делать? Пора расставаться,Надо Родине долг свой отдать,Чтобы жить ты могла как принцесса

И почаще меня вспоминать.

Но немало и тех, кто призыв в армию воспринимает как наказание неизвестно за какую провинность: «Россия – это единственная страна, где можно получить срок на два года за то, что тебе восемнадцать лет».

Это сгущение красок при изображении армейского быта сродни общефольклорному живописанию трудностей, которые якобы испытал свадебный поезд по дороге к дому невесты: «Ехали мы ехали лесами дремучими, песками зыбучими, болотами топучими, пока не приехали к Иванову двору…», – обычно говорил в доме невесты дружка, хотя на самом деле «поезд с поезжанами» нередко всего лишь переехал с одной улицы на другую.

В свою очередь, изображенные в приговоре дружки трудности в вербальной форме воспроизводят сюжетные ситуации русской волшебной сказки, когда герой в поисках невесты должен отправиться в тридевятое царство и совершить несколько подвигов, прежде чем ее обретет. В этом, как считает В.Я. Пропп, находит свое выражение обряд инициации. Но служба в армии, как изображает ее «дембельская» поэзия, та же самая инициация:

Прежде чем крутить любовь,

Научись мотать портянки.

Держитесь, девки, на «гражданке»,Пока я здесь кручу портянки.

Не тот мужик, что простынь мнет с девчонкою в постели,

     А тот, кто ходит в сапогах и тоненькой шинели.

Отношение к армейской службе, как к проверке на мужественность потенциальных избранников, народной культуре известно давно. От своих сослуживцев еще в 1960-е гг. я слышал, что на Украине девушки к не служившим парням относились с подозрением: не порченный ли. В современной России отношение к парням, избежавшим призыва, может быть, не столь строгое, но вот в народном творчестве, например, мы встречаем то же самое намерение выйти замуж за демобилизовавшегося из армии мужчину:

Я не буду любить забракованного,Я солдата буду ждать образованного.

Военкомат, как избушка сказочной Бабы Яги становится дверью в потусторонний мир:

Военкомат – «страна чудес»:

Зашел туда и там исчез.

При этом слово «сказка» в современной солдатской поэзии употребляется крайне редко. Гораздо чаще встречается слово «ад», в текстах фактический синоним «сказке»:

Мой родной военкомат

Мне открыл дорогу в ад.

Русский язык заимствовал это слово из греческого. Ад, царство Аида (hades, haides) буквально означает «невидимое»: а – «не» и еidо – «вижу», что нисколько не противоречит степени закрытости российской армии. «Гражданские» не ведают, что творится за бетонными заборами военных городков, военные из окна казармы, да из кузова бортовой машины могут наблюдать, как живут «гражданские». Друг для друга они живут в потусторонних мирах.

В «сказочном» мире армии все не так. Расстояние здесь измеряют не метрами, а годами, месяцами, неделями. Так «до ворот КПП 300 метров, а идти до них целых два года». Или (уже армейская классика): «канаву здесь велят копать от забора и до обеда».

В свою очередь, время в армии отсчитывают не в часах и минутах, а в съеденных яйцах или порциях масла:

Масло съел и день прошел;

Съел яйцо – прошла недели.

Что б еще такое съесть,Чтоб два года пролетели?

И вообще, «армия – это место, где круглое носят, а квадратное катают».

Но чтобы стать в этом «сказочном мире» своим, нужно пройти суровые испытания, которые современная солдатская субкультура называет «дедовщиной». И опять нынешний новобранец в этом пока еще непонятном, а потому и «невидимом аду» оказывается в ситуации сказочного героя. «Фу, как русска кость воняя», – говорит в сказке Баба-Яга, еще не видя героя Ивана.. «Запах Ивана есть запах человека, а не русского… Мертвые узнают живых по запаху», – утверждал в связи с этим эпизодом В.Я. Пропп [1]. «Живые и мертвые» – называют участников многокилометрового военного кросса, различающихся не только по уровню спортивной подготовки, но и по году службы. «Мертвые не потеют»,замечает по этому же поводу солдатская афористика, а, следовательно, и не пахнут, добавим мы от себя. Поэтому все названия начального воинского чина и его инварианты связаны с обонянием4 («запахи» (вновь прибывшие, но еще не принявшие присягу новобранцы5, «духи»), хотя сами военнослужащие объясняют это тем, что новая с иголочки форма новобранцев издает специфический запах. На самом деле архаическая структура, стихийно сложившаяся в современной армии, реанимировала архаичную номенклатуру.

На это же недвусмысленно указывает первое болезненное испытание, которому подвергают неофитов. В некоторых частях после присяги «духам» вставляют «свечку» или делают «клизму». Всю ночь после присяги он должен пролежать со стручком красного перца в анальном отверстии, не пошелохнувшись, не потревожив «дедов». Продемонстрирует утром, что выдержал испытание, и сможет после этого ходит – ему присваивается звание «перца», не смог или, того хуже, попытался симулировать, – будет стирать «дедам» носки и заправлять койки [3].

Вытерпел – значит, идешь правильной дорогой социализации, реагируешь на жжение, значит пока еще принадлежишь «чужому миру живых». По существу, и «неуставные уставы», и «неуставные присяги»6, и русские волшебные сказки требуют одного: оказывай почтение «предкам», «дедам», потому что…

Если хочешь быть здоров,Уважай своих «дедов», На глаза не попадайся,По возможности замарься.

                                     

Самое главное в армии – «дед».

Тебя он научит любить белый свет.

 

Хоть мне не так уж много лет,Запомни, «внучек», я твой «дед»,

И мой кулак, любимый «внук»,Твой самый главный курс наук.

 

Только в армии «старость» в радость, а «молодость» в гадость.

 

Спустя шесть месяцев наступает следующий обряд посвящения: «деды» торжественно переводят «духа» в разряд «черепа». Впрочем, в нашей армии есть и иные наименования этой категории военнослужащих: «стажеры», «молодые», «чижи», «караси». Думаю, дело не в названии, а в сути. Военнослужащий, отслуживший полгода, получает хоть какие-то мизерные права. В плане образном, от него уже «не пахнет домом», он стал «черепом», т.е. хоть немного приобщился к «потустороннему» миру армии. Степень его слитности с миром, где царит коллективное бессознательное, также проверяется обрядом. «Духа» стегают изо всей силы металлической пряжкой по заду, испытывая, как он выносит боль, но на самом деле проверяя, принадлежит ли он еще гражданскому миру «живых». Следующий перевод наступит еще через полгода. Ударов по тому же месту «череп» получит в половину меньше, но уже камбузным черпаком или поварешкой.

Говорят, что традиция пришла в нашу армию с флота: кок за различные провинности бил черпаком своих провинившихся помощников [3]. Может быть, хотя ни о чем подобном в 1960-е гг. я не слыхал, но дело не в этом. Тогда в нашем флотском обиходе поварешка называлась «разводящим» и во время общей трапезы ее доверяли тому, кто действительно по-братски мог разделить и щи, и кашу. В современной армии спустя год службы военнослужащий, как правило, получает не только неофициальный чин «черпака», но вместе с ним – значительные привилегии, а, главное, право учить молодых азам службы, т.е. считается, что сам он солдатской науки зачерпнул сполна, «понял службу», как принято говорить в армии и на флоте.

Следующий перевод наступит еще через полгода, когда будущего «деда» все по тому же месту будут сечь… ниткой. Он уже полностью «свой» в этом странном мире, а потому не чувствует боли. Отношение его к «молодым» напоминает поведение сказочного хозяина «тридевятого царства»:

Как «старый» «черепа» балует,Любой конфеткой угостя!А через пять минут «шизует»:

Там по-другому жить нельзя.

Действительно, «дедовщине», при всей уродливости этого явления, не откажешь ни в последовательности, ни в эффективности. Она связана как с традицией не только армейской, но и общенациональной, на что, например, указывает уподобление современных ритуалов посвящения древнему обряду инициации не только в основных эпизодах, но и в мелочах, а также поэтическая эстетизация этих общих с обрядом элементов ритуала.

Однако помимо общечеловеческих элементов обряда инициации, зафиксированных в монографии В.Я. Проппа и в «дембельских» блокнотах, в «дедовщине» нашли отражение и некоторые особенности нашего национального характера. Я имею ввиду легендарное русское терпение с надеждой на вознаграждение. Может быть, именно поэтому молодые солдаты из «двух зол» – служба строго по уставу и «дедовщина» – чаще, когда «старослужащие» предоставляют им такую возможность, выбирают последнюю. Вот несколько текстов, подтверждающих эту мысль:

Сегодня «дух», а завтра «дед»,А послезавтра «человек».

Так выпьем же за человека,Который смог пройти всё это.

 

О доме думать не спеши,Пока не станешь «старым».

Сперва ты годик подыши

Московским перегаром.

 

Проходит день, проходит час,И новый «дух» заменит нас.

 

О чем думает солдат?

«Дух» – что бы пожрать;«Черпак» – где бы поспать;

«Дед» – куда бы податься;

«Дембель» – пора собираться.

 

Полгода мы летаем,Полгода мы живем,Полгода мы гоняем,

Полгода «дембель» ждем.

А вот и итог службы, также зафиксированный в «дембельских блокнотах». Разумеется, у каждой категории теперь уже «старослужащих» он опять свой:

Здесь ничего, здесь можно жить,Но лучше вовсе не служить.

Два года, вроде, ерунда,Но жизнь проходит – вот беда.

 

 

Эх, армия, чужая сторона.

Два года глухо, словно в танке,Но всё равно нам армия нужна,Чтобы понять все прелести «гражданки».

Лишь тот достоин уваженья,Кто жизнь солдатскую узнал,Кто годы юности счастливой

Вдали от дома потерял.

 

Не запугать того народа,

Кто шел до «дембеля» два года.

Что ж, традиционная армия, эта «высоко организованная искусственная масса» сделала свое дело: где добрым словом командира, задушевной солдатской песней или присказкой, а где кулаком и «матюком» она подчинила коллективному бессознательному душу молодого солдата. Она подготовила его даже не ко вчерашней, к позавчерашней войне. Ведь в непритязательной поэзии солдат-срочников чего только нет: «лопата», «тазик», даже «противогаз» – это незаменимое приспособление первой мировой, от которого напрочь отказались наши солдаты в Великую Отечественную. Кто не верит, стоит пересмотреть прекрасный фильм А. Германа «Двадцать дней без войны». Есть все, кроме таких слов, как «компьютер», «Интернет», наконец, просто «интеллект». Нет таких слов. Зато есть горькие и ироничные стихи:

Солдату думать не положено.

Возьми «устав»: там все изложено.

Список литературы:

1.     Пропп В.Я. Исторические корни волшебной сказки / В.Я. Пропп. Л., 1986.

2.     Банников К.Л. Антропология экстремальных групп. Доминантные отношения между военнослужащими срочной службы Российской армии / К.Л. Банников // Этнографическое обозрение. 2001. № 1.

3.     Зленко Д. «Дедушки»… / Д. Зленко // Московский комсомолец. 2000. 13 июля.

3 Здесь и далее цитаты из «дембельских альбомов» приводятся по материалам фондов, источники: ПВ, Сочи, 2002-04; возд. разведка, г. Балашово Моск. обл., 2003-05; морпех, ДКБФ 1998-2000; Е. Бардаков, Оренбург; ВДВ Литва 1980-е; ВМФ, Северодвинск, 1999-2001; Презид. полк, Кремль, 2002-04; шофер, Хабаровск, 2003-05; инж.-стр. в-ка, космодром «Плисецк», 2004-06; связь, ЗГВ, ГДР, Виттенберг, 1988-90; ЗабВО, Ханганская бригада связи, 1997-99 и др.

4 Исключением, безусловно, является стратификация неуставных чинов Президентского полка, где прозвище военнослужащих первого полугода «ухи», не то является вариантом общераспространного чина «духи», не то вполне оригинально и отражает впечатление от внешнего вида молодых солдат с бритой головой и оттопыренными ушами.

5 Впрочем, известна и еще более дробная стратификация. Так, пока новобранцев везут в часть, они «нюхи». Обмундировались, проходят «курс молодого бойца» - «запахи». Приняли присягу, стали полноценными «духами» [2; 117 – 118].

6 Эти любопытные документы, обнаруженные в одном из альбомов, свидетельствуют, что «дедовщина» – не стихийное «бытовое хулиганство», а нечто, стремящееся стать параллельной теневой структурой в армии.



Использование материалов только с согласия редакции интернет издания "Проект Ахей"


Средняя оценка:    /  Число голосов:  0  /  проголосовать


Постоянный адрес статьи: http://mmj.ru/index.php?id=213&article=970    /    Просмотров: 17411

Последние статьи раздела
КНИЖНЫЕ ИЗДАНИЯ СОВРЕМЕННЫХ ПЬЕС В РОССИИ: 2005 – 2006 ГГ.

ИСТОРИЯ ОДНОЙ РУКОПИСИ В ЗЕРКАЛЕ «МАССОВОЙ» ЛИТЕРАТУРЫ

ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ И ПУБЛИЦИСТИЧЕСКИЕ ИЗДАНИЯ В СЕТИ

ЛИТЕРАТУРА НОВОГО БАШКОРТОСТАНА: РЕСУРСЫ КНИГОИЗДАНИЯ

«РОСТ» КАК ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ СВЕРДЛОВСКА



обратная связьназад  наверх

  

Copyright ©2002-2010 MMJ.RU
All rights reserved. Создание сайта:all2biz.ru
Наша кнопка:
Как поставить?
Рейтинг ресурсов "УралWeb"